Обреченные стать победителями - Марина Ефиминюк

Страшно представить, сколько времени оказалось потеряно на глупые блуждания! Распсиховавшись, я наколдовала на раскрытой ладони клубок энергетической нити, жиденькой, конечно, но лучше пока не умела. С каждым шагом потихонечку ее разматывала, но хитрость не сработала – я все равно запуталась в зеркалах и впала в отчаянье.

– Потерялась! – крикнула я и услышала истеричный визг Тильды. – Что случилось?

– Крикуны! – вместо подруги ответил Бади. Казалось, что его голос звучал совсем близко. – Не беги!

Да я и не могла бежать! Ноги окостенели. Существо, отдаленно напоминающее человека, отражалось в зеркалах. Казалось, что оно подползало со всех сторон, рыча и пригибаясь к каменному полу. Демон прыгнул. С воплем я опрокинулась на каменный пол и, истерично отползая, следила, как у крикуна расширялась пасть.

Пожалуй, если бы он завизжал, то мне грозила глухота на пару седмиц и на оба уха. Но неожиданно, сбитый мощной воздушной волной, демон врезался в зеркальную стену. По ледяной пластине пошла трещина, разрезавшая надвое отражение Илая.

– Аниса, вставай шустрее! – проговорил он, помогая мне подняться. – Здесь нельзя оставаться надолго.

Крикун жался к стене, пытался расширить пасть, но, казалось, у него заклинило челюсти.

– Демон сожрет, если рот откроет? – пошутила я.

– Простудишься.

Крепко держась за руки, мы бросились вдоль зеркально коридора. В спину понесся истошный злобный визг, даже на расстоянии вызывавший желание спрятать голову под подушку, заткнуть уши и съежиться. По ледяным пластинам с хрустом рисовались трещины. Казалось, что распад преследовал и стремился переброситься на живых людей.

И мы не успели выскочить из лабиринта. С глухим хлопком зеркала рассыпались, в разные стороны брызнули ощеренные осколки. В панике я сделала то, что подсказывал инстинкт самосохранения – использовала заклятье разрушения. Сотни острых кусков взорвались черным пеплом, грозящим вполне реальным удушением.

Секундой позже Илай крепко прижал меня к себе. Я утыкалась носом в его грудь, ничего толком не видела, но ощущала, что мы словно находились в гудящем стеклянным пузыре.

– Извини, – пробормотала я.

– За что?

– За заклятье разрушения. Нельзя его было использовать.

– А я думал, что ты просишь прощение за Армаса, – невесело усмехнулся он.

– Кто о чем, а лысый о панаме! – разозлилась я. Нашел время для выяснения отношений, право слово! У нас тут квест, как бы, приключается.

Дожидаться, пока весь пепел осядет, не имело смысла. Мы расцепились и щит истаял. Вместо зеркал теперь стояли гладкие черные стены, кое-где поблескивающие вросшими фрагментами льда.

– Эй, Ведьма! Ты лабиринт, что ли, порушила? Звон стоял, как при землетрясении! – крикнула Тильда.

– Рушила с Илаем, – огрызнулась я.

Вскоре мы вышли. В центре лабиринта зеркальные стены были повернуты изнанкой, и в воздухе сама собой висела гладкая белая дверь. Ни косяка, ни стен, только коробка, петли и самая обыкновенная ручка. Заходи с какой хочешь стороны!

– Из-за крикуна у меня лопнули очки, – пожаловалась Тильда, пытаясь рассмотреть нас через покрытые трещинами стеклышки. – Сделаешь, Ведьма?

Она стянула очки и во взгляде появилась растерянность несчастного человека, видящего вокруг лишь размытые пятна. Бади молчаливо обнял девушку за плечи.

– Я здесь!

– Ага, а то что-то страшненько сделалось, – промямлила та.

Заклятье созидания мне давалось хуже разрушения. Видимо, из-за паршивого характера. Я сжала оправу, затаила дыхание. Чистая магия заструилась от пальцев, перетекла в стеклышки и затянула паутинку трещин. Но под конец – увы – кусочек выпал, и правое стекло оказалось щербатым.

– Жаль Ботаник не увидел, как Ведьма творит добрые дела, – вздохнула Тильда, проверяя очки на свет. Из-за дырочки в уголке вид у них был нелепый.

Через белую дверь мы вышли в зал для торжеств, где адептов дожидалась большая делегация преподавателей под предводительством Андрона Форстада.

– Закончили? – удивленно спросил магистр боевой магии.

– Полностью, – ответил Бади.

И наступила странная тишина. Все на всех таращились, не совсем понимая, что теперь делать.

– Поздравляю, – наконец произнес Армас. – Вы первые прошли испытание!

Постепенно зал торжеств начал заполняться хранителями-первогодками. Кто-то, отказавшийся от прохождения лабиринта в компании, заходил один, другие вваливались командами, третьих приводили наблюдали. Стало шумно и оживленно. Народ, отойдя от первого потрясения, с энтузиазмом обсуждал метания по лабиринтам и блуждание по этажам, словно ничего в жизни интереснее не случалось.

Я стояла в уголочке и ожидала, когда нас отпустят. Можно будет лечь в кроватку, завернуться в одеяло и проспать часов двадцать. Проснуться и узнать, что наша команда вместе, Ботаник вернулся, Илай поменял гнев на милость и все снова счастливы.

Всполошенная Тильда, лавируя между адептами, пересекла зал, встала рядом и быстро проговорила:

– Ботаник пропал.

– В смысле, пропал? – удивилась я.

– Все вернулись из лабиринтов. Даже те, кто проходил в одиночку, но его нет. Он или не участвовал, или исчез.

В это время ректор призвал народ к тишине. В зале воцарилось молчание, однокурсники с интересом приготовились слушать главу совета магов. Кажется, впервые со дня принятия нашего потока в адепты зал торжеств использовался действительно для торжественного случая, а не в качестве лобного места, где проводили коллективные порки.

– Господин ректор, – вдруг громко проговорил Илай, заставив абсолютно всех оглянуться, – из лабиринта не вышел наш друг. Он проходил испытание самостоятельно. Флемминга Квинстада нет в зале.

– Господин Квинстад сегодняшним утром забрал документы и покинул академию, – объявил Армас в тишине. – Он больше не является адептом Дартмурта.

– Да быть такого не может, – ошарашенно прошептала я.

Мы с трудом дождались окончания торжественных поздравлений. Кое-как протолкнувшись в дверях, выскочили из зала и, не сговариваясь, ринулись в общежитие. Дверь в комнату Ботаника была распахнута. На кровати лежал голый матрац, открытые створки стенной ниши, заменявшей шкаф, демонстрировали пустые полки. Ни одной вещи, словно приятель никогда не учился в Дартмурте, не сидел с нами в столовой, не взламывал защиту на методичке торгаша Хилди.

Казалось, его никогда не было.

Конец первой книги.