Ловушка Силы - Василиса Ветрова

— Или всё же способны заметить? — улыбнулся сенсей. — Несмотря на то, что Олег занимается дольше… но вернёмся к нашей морали. А она такая: тренируя удары, мы тренируем не только тело. Чтобы победить противника, нужно сначала победить себя.

А вот теперь, судя по насмешливым искоркам в глазах, сенсей явно намекал на недостаточное усердие с моей стороны.

— Ну, давайте сделаем вам занятие более интересным, — он улыбнулся. — Слышите, как тут все кричат при ударе?

— Да.

— Вот сейчас и вас научим. Это боевой крик, киай называется. Призван смутить противника, расстроить его боевой дух. — Сенсей посмотрел на меня и продолжил. — На самом деле не только. Правильно выполненный крик дополнительно сокращает мышцы диафрагмы и увеличивает силу удара. А еще в эзотерической части учения школы он сам по себе считался оружием. Но вам пока рано об этом.

Эзотерической части? После этих слов я старался не упустить ничего из объяснений сенсея: как стоять, как дышать и в какой именно момент кричать. Убедившись, что я усвоил сказанное, сенсей продолжил:

— Звук киая бывает разный: ип, ай и то — в зависимости от вида удара. Вы будете кричать «ип», потому что делаете «мэн» и «дзёдан» Не забывайте, кстати, тренировать и его.

Сенсей выхватил меч и несколько раз с криком ударил перед собой воздух. Звук был резким и звонким, будто и вправду помогал ему атаковать.

— Теперь вы.

Я занёс меч над головой и, что было мочи, заорал на выдохе:

— И-и-и-ип! — стараясь синхронизировать крик с ударом. Несколько учеников в зале обернулось.

— Так, а теперь спокойнее, — сказал сенсей. — И звук идёт из живота. Из вашего центра.

Я повторил.

— Без надрыва.

— Не надо как паровоз.

— Погромче.

Минут десять я орал, а сенсей комментировал после каждого удара.

— Представьте, что рассекаете воздух голосом, одновременно с мечом.

— Ип! — я постарался представить всё именно так и вспомнил свою ночную атаку голосом на ведьму-монстра.

— Неплохо, — кивнул сенсей. — продолжайте тренироваться.

Он отошёл, а я, уже ни капли не стесняясь своих криков, атаковал воображаемую ведьму, рассекая её и мечом, и голосом одновременно. Так увлёкся этим занятием, что пропустил команду на построение и с горящими от смущения щеками побежал в конец шеренги, где мне как самому младшему ученику и место.

В раздевалке было шумно, ребята обсуждали какую-то технику. Высокий худой парень в чёрном, явно из старших, выговаривал Паше замечания. Паша кривился, но кивал головой, изображая внимательного слушателя. Надеюсь, я не выгляжу так же, когда сенсей разбирает мои ошибки.

Наблюдая за ребятами, я продолжил переодеваться. Из заднего кармана джинс выпала пачка сигарет. Я поднял её и сунул обратно, и только потом заметил, что Василий смотрит на меня как-то неодобрительно.

— Ты вроде бы раньше не курил. И не пахнет от тебя.

Ну вот, нравоучитель. Сейчас начнётся. Я мысленно приготовился выслушать тираду и спросил, стараясь сразу задать тон порезче:

— А вы что, против курения?

— Не то чтобы против, — протянул Василий, совершенно не смутившись от моего тона. — Как и у любого действия, у курения тоже есть качество…

— Да жить вообще вредно! — поспешил я оборвать его стандартной фразой. Такие попытки прочитать лекцию надо пресекать на корню.

— Да я не об этом, — махнул он рукой. — Вот послушай. Я понимаю, когда ты сел, забил ароматный табак в трубочку из вишнёвого дерева, раскурил, выдохнул. Посмотрел вокруг, насладился моментом. А эти соски — что? — он ткнул пальцем, указывая на карман с сигаретами. — Ладно ещё, сел дома за чашкой кофе, на худой конец, стоя в курилке, болтая с друзьями. Но сколько таких сигарет за день? Чаще всего, что происходит? Схватил на бегу, поджег, вставил, выкурил, бросил. Как фастфуд: схавал и дальше побежал. Только чтобы утолить голод, не еда, а необходимость. И с сигаретой получается так же: получил дозу, как ширнулся, второпях, в суете. А это — уже зависимость, ненужная и бесполезная. Проявление слабости.

— И сколько вы курили? — спросил я.

— Двадцать лет, — улыбнулся Василий. — В школе начал.

— Серьёзно? Такой стаж?! И как бросили?

— А вот как осознал всё, что тебе рассказал сейчас, так и бросил. Ни единого дня не хотелось. Зависимость — она в голове.

Я не нашёлся, что ответить, а Василий, похоже, не собирался продолжать и стал обсуждать что-то с Олегом.

Я потихоньку оделся и, попрощавшись с ребятами, вышел. Сенсей стоял в коридоре и закрывал зал.

— До свидания, Анатолий Николаевич.

— До свидания, Андрей, — ответил он. — Удачи в бою.

Неужели знает? Я опешил и открыл было рот спросить, но сенсей уже развернулся и пошёл в раздевалку. Звать его было неудобно. Тем более уточнять, что именно он имел в виду.

Я вышел на крыльцо и вдохнул мягкий вечерний воздух. У входа стояла урна, выжидательно раззявив свою пасть, как некормленый птенец.

— Хорошо, Мир, я понял. Эта привычка сильнее меня. А если я не могу контролировать, то должен от неё избавиться, так? — Пачка сигарет стукнулась о металлические стенки. — Доволен?

Словно в ответ, в лицо мне ударил порыв прохладного весеннего ветра. Я надел наушники и пошёл к метро, мысленно напевая бог весть где услышанную песню:

«Мир говорит со мной, но я не знаю его языка…»