Возвращение - Борис Новиков

Нынче у пеленарского кузнеца Корафа было немного работы: всего восемь пар подков для соседей, собиравшихся в Теффар на ярмарку, грабли и железная ручка для двери в дом столяра. Всю работу кузнец успел переделать еще до полудня и теперь сидел на скамейке возле кузницы и пил воду из ковша.

День выдался теплый. С утра прокатилась гроза, напоившая Пеленар и его окрестности дождевой водой, а теперь среди перистых облаков радостно сияло солнце. Кораф зачерпнул из бочки еще воды и с наслаждением сделал большой глоток. Его закопченное лицо расплылось в довольной улыбке.

К кузне со скрипом и грохотом подкатилась тележка старьевщика.

– Добрый день, Кораф, – проскрипел согбенный седобородый старик. – Не взглянешь ли на мое добро?

– Добрый день, – поздоровался кузнец, поднимаясь на ноги. – Много ли собрал?

– Не так чтобы очень, – неуверенно ответил старьевщик. – Да ты погляди…

Кораф запустил обе руки в телегу и принялся ворошить старые медные лампы, дырявые котелки, сковороды и прочий металлический хлам, бубня себе под нос: «Барахло… Барахло… А вот это ничего…» Старьевщик с надеждой топтался подле телеги, но его «добро» убывало очень и очень медленно.

– Ну как? – спросил старик, заискивающе подергав кузнеца за передник.

– Хлам для лудильщиков, – ответил тот. – Вот это я, пожалуй, заберу, а остальное, ты уж извини, для меня обычный мусор.

Из переулка до кузнеца и его гостя донесся тревожный гам и громкий топот. К кузне примчалась стайка чумазых мальчишек.

– Кораф, Кораф, сюда скачут трое всадников, – зашумели на разные голоса ребята, облепив кузнеца со всех сторон. – Это воины, а с ними женщина! Скорее, побежали с нами!

– Ладно, ладно, не шумите, – добродушно сказал Кораф, расплачиваясь со старьевщиком. – Сейчас разберемся.

Мальчишки со всех ног дунули обратно, а кузнец, покачав головой, неторопливо зашагал за ними.

У ворот уже собралась толпа. Чужие, тем более воины, в Пеленар заглядывали нечасто, поэтому крестьяне поспешно вооружились вилами, граблями и лопатами. Могучая фигура кузнеца выделялась среди них не только своими размерами, но и отсутствием всякого оружия.

С юга и вправду приближались трое всадников, явно торопившихся прибыть в Пеленар как можно скорее. Из-под копыт коней клубами поднималась пыль. Когда незнакомцы оказались в достаточной близости, Кораф вышел вперед.

– Что вам нужно? – гаркнул он, не дожидаясь, пока всадники спешатся. Тяжело дыша от долгой гонки, скакуны замедлили шаг и почти сразу остановились. Высокий черноволосый воин, вооруженный мечом, спрыгнул с седла на землю и, взглянув на кузнеца глубокими карими глазами, негромко произнес:

– Здравствуй, отец.

Толпа крестьян ахнула и направила на пришельцев свое нехитрое оружие. Кузнец сжал кулаки, шагнул навстречу воину и рявкнул:

– Убирайся отсюда! Уходи!

– Послушай меня, отец, – начал было тот, но Кораф сразу же перебил его:

– Я тебе больше не отец. А ты мне не сын, Черный Кир!

Лицо Кира потемнело, на скулах заходили желваки. Его спутник быстрыми шагами подошел к кузнецу, остановился перед ним и возмущенно произнес:

– Как вы можете так говорить? Он же ваша плоть и кровь!

– А ты кто такой? – свирепо глянул на него кузнец и с презрением добавил: – Его солдат?

– Мое имя Маркус, – ответил юноша, – и я не солдат, а его друг.

– Друг? – жестко ухмыльнулся Кораф. – У него могут быть друзья?

– Да, могут! Проклятие, как вы можете так говорить о собственном сыне?!

– Маркус, – поднял руку Кир и, когда тот замолчал, сглотнул застрявший в горле комок. – Я пришел не ссориться, отец, а помочь.

– Уходи, Кир, – процедил сквозь зубы кузнец. – Ты чужой здесь. Нам не нужна твоя помощь, единственное, что ты принес в Пеленар, – это позор.

Горящий взгляд Корафа встретился с ледяными глазами Кира. Шрам на щеке воина побелел, пальцы медленно сжимались и разжимались на рукояти меча – скорее по привычке, чем с угрозой, но люди на всякий случай покрепче перехватили косы и вилы.

– Сюда идет войско Скорпиона Кертора, – прерывающимся голосом проговорил он. – Нужно ли объяснять, что ему здесь понадобилось?

Крестьяне тревожно загомонили, с беспокойством глядя то на Кира, то на его отца. Имя Скорпиона не было им известно, однако воин говорил о его приближении так, словно оно не сулило мирным жителям ничего хорошего. Кораф оглянулся на соседей, поднял здоровенную, как лапа у медведя, руку и крикнул:

– Тихо! Мы не знаем, кто он такой, этот Кертор, но зато хорошо знаем тебя. Ты убийца! Нам не нужна твоя помощь. Да и с чего бы ты вдруг стал о нас беспокоиться? Все знают, что ты не щадишь ни женщин, ни детей.

– Вам настолько безразлична собственная судьба? – крикнул Маркус. – Кертор убьет всех, кто попадется на его пути, неужели вы этого не понимаете?

– Мы попробуем договориться с этим Кертором, – сказал кузнец. – Быть может, он не такой безжалостный убийца, как Кир.

– Не может, – отрубил Кир. – Я знаю этого человека лучше, чем вы. Он не остановится ни перед чем, чтобы обрести кровавую славу разбойника.

– Убирайся! – побагровев, Кораф шагнул вперед и попытался ударить Кира, но рука последнего мгновенно перехватила руку кузнеца, и сильные пальцы Кира стиснули отцовский кулак так, что его кости затрещали.

– Не нужно говорить за всех, отец, – процедил сквозь зубы Кир. – Не хочешь – не надо. Становись на колени и покорно жди, когда тебе снесут голову. Я обращаюсь к людям, которые стоят за твоей спиной.

Крестьяне молчали, но на их лицах Кир видел сомнение.

– Дорога вам жизнь ваших детей? – спросил он, отпуская руку отца. – Хотите вы увидеть, как один за другим погибнут ваши родные? Кертор – разбойник. Быть может, он и оставит кого-то в живых, но ваших детей и женщин он угонит в рабство, а тех, кто станет сопротивляться, просто перережет, как овец. Я могу помочь вам избежать этой участи. Что вы скажете?