Корниловец - Валерий Большаков

Кирилл шагал по улицам Таганрога, зорко поглядывая по сторонам. Первая продольная улица… Вторая продольная… Седьмой поперечный переулок… Воистину, выражение «ходить вдоль и поперёк» приложимо к этому городу, который Петр I собирался сделать столицей, в буквальном смысле.

Красноармейцев в Таганроге столько скопилось, что глаз уставал от цвета хаки и нашитых красных звёзд. С одной стороны, такое соседство было крайне опасным, а с другой — позволяло Авинову затеряться в толпе. Вот только непонятно, что ж ему дальше-то делать? Пешком топать на юг? Бред сивой лошадки. Раздобыть эту самую лошадку? Где, спрашивается?

Неожиданно Кирилл углядел в гуще народа знакомое лицо. Быть этого не может… Хотя почему? Гражданская война и не на такие выкрутасы способна…

Прямо на Авинова двигался штабс-капитан Томин, авиатор и жизнелюб. Правда, кислое выражение на его лице плохо вязалось с понятием жизнерадостности.

Кирилл заступил дорогу штабс-капитану и сказал:

— Привет!

Пилот вздрогнул, подозрительно всматриваясь в красноармейца с неопрятной бородкой. Рука его неуверенно дёрнулась, готовясь отдать честь, но вовремя замерла.

— Красвоенлёт Томин, — представился авиатор. — С кем имею?..

— Со мной, — грубовато ответил Авинов. — Не узнаёшь? Мы ещё с тобой в Быхов летали и обратно. Ну?..

— Кирилл?! — В лице «красвоенлёта» прорезалась радость. — Откуда?

— Оттуда, — приглушённо ответствовал Авинов. Незаметно осмотревшись, он добавил: — Из домзака, понял? Надеюсь, ты не записался в Красную армию?

— Записали нас! — криво усмехнулся Томин. — Мы со всеми на юг летели, и на тебе — баки протекли! Бензин вниз, ну и мы за ним. Сели под Таганрогом, а тут и «красные». Мы им: «С пролетарским приветом, товарищи! Жаждем-де пополнить воздушный флот Советов!» Вот так вот… Запрягли «Илью» в воловью упряжку да и сволокли на местный аэродром. Второй месяц учу краснопёрых летать и не падать. Военспец, блин горелый! А Змея Горыныча мы потихоньку починяем, бензину выменяли, залили баки…

— Так полетели! — обрадовался Авинов.

— Всё оружие с корабля поснимали… — Томин шарил по лицу Кирилла, стыдясь своей подозрительности, но привычка никому не верить брала своё.

— Да и чёрт с ним!

— И правда…

Авиатор, видимо, приняв какое-то решение, махнул рукой: за мной!

Они двинулись переулками, где им встречались лишь пугливые таганрожцы, пробирались задами да огородами, пока не вышли на обширный пустырь, местами обнесённый изгородью. Это и был аэродром, где из полотняных палаток-ангаров высовывались «Ньюпоры» и «Вуазены». Воздушный корабль Томина со Змеем Горынычем на борту был в единственном числе. Он стоял в сторонке, развёрнутый на юг, словно рвался туда, к остальной стае-эскадре.

Местное начальство, проявляя бдительность, подошло поближе, интересуясь у Авинова:

— Кто таков?

Начальник смотрел на Кирилла с прищуром, лузгая семечки с большим искусством.

— Красвоенлёт Щербаков! — на ходу сымпровизировал Авинов. — Желаю, товарищ комэск,[172]пощупать бомбовоз своими руками, перебрать моторы — вдруг да починить можно?

— Добро! — кивнул комэск и удалился.

Хорошо всё-таки, подумал Кирилл, что отменили дисциплину в армии. Кто бы меня пустил на аэродром Императорского Военного-воздушного флота? А тут — пожалуйста вам!

— Вылезай, народ, — негромко сказал Томин, приблизившись к бомбовозу.

Из двери выглянул Игорь Князев. Артофицер сразу узнал Авинова — и оторопел.

— Привет, — сказал он растерянно, — а мы тут… это…

Из-за его спины выглянули обстоятельный Спиридон Стратофонтов и юркий Феликс Черноус. Пригибаясь под фюзеляжем, выбрался Матвей Левин.

— О, здорово! — обрадовался он, тоже признав Кирилла, и осёкся, разглядев красную звезду на «богатырке».

— Свои, Левий Матфей, — сказал Томин, нервно улыбаясь, — свои! Короче, господа офицеры — заводим и улетаем!

— Наконец-то! — вырвалось у Феликса.

Стратофонтов лишь крякнул в доволе.

— По местам! — построжел Томин.

Матвей со Спиридоном прошлись по крылу от двигателя к двигателю, и моторист негромко сказал:

— От винта!

Один за другим зарычали моторы, закрутились лопасти винтов, сливаясь в мерцающие круги. Кирилл быстренько нырнул в дверь и сдёрнул с плеча винтовку. «Кольт» он передал безоружному Черноусу. У Томина имелся «маузер», припрятанный в гондоле, у Князева — артофицер! — «арисака» и пара рифлёных гранат. Беззубый, но грозный Змей Горыныч не собирался сдаваться на чью-то милость.

Моторы подняли рёв повыше, и корабль стронулся с места, начал разгон по бурой траве, влажной после сошедшего снега, разгоняясь всё быстрее.