Наемники фортуны - Алексей Бобл

– Хотела, чтобы я возглавил их службу безопасности.

– И ты отказался?! Возвращайся и скажи ей, что согласен!

– Сейчас уже на этом месте другой человек.

– Не важно, мы избавимся от него. Я не могу быть до конца уверен в девчонке, даже если расскажу ей, кто она такая. Она может не захотеть действовать в наших интересах, но…

– В наших? – перебил я. – Или в твоих?

Я как раз остановился перед ним, и Губерт, подняв палку, ткнул ею меня в грудь.

– Не прерывай меня, Разин. Девчонка дорога тебе? Хоть немного? Хочешь, чтобы она жила? Слушай внимательно: капсулы с изотопом – не только передатчики. Если я дам сигнал нужной частоты, капсула, на которую направлю его, разрушится. Содержимое попадет в организм. Вскоре начнется паралич, а потом человек умрет. Никто из местных лекарей не сможет вырезать капсулу, при любой попытке вмешательства она сразу распадется. Так ты хочешь, чтобы Юна жила? Возвращайся и делай, что тебе сказано. А иначе умрете оба.

Несколько секунд я в упор смотрел на него, потом перевел взгляд выше, на пулемет, направленный в нашу сторону.

– Ты все понял, Разин? – спросил Губерт. – Ты только часть целого, шестеренка в механизме. Который построил я. У лекаря передатчик, будем поддерживать связь через него. Есть вопросы? Если есть – спрашивай, если нет – иди. До ночи тебе надо успеть вернуться в Арзамас.

В этот момент я и понял, окончательно понял, что он за человек. Губерт хотел выяснить, что такое Погибель, узнать все о платформах не для того, чтобы спасти планету от неведомых врагов, если таковые были. Он хотел стать хозяином планеты. По крайней мере – хозяином Пустоши.

И я собираюсь помочь ему в этом?

Нет.

Но что я могу сделать?

Ну хотя бы вернуться в Арзамас и рассказать все Юне Гало.

Поэтому я просто развернулся и зашагал к джипу. Дойдя до него, оглянулся. Губерт уже скрылся в «хаммере», Ромулюс складывал зонтик.

– Губерт! – крикнул я. – Ты говорил, что время как река!

Дверца «хаммера», начавшая закрываться, снова распахнулась, и доктор выглянул наружу. Я продолжал:

– Вернее – как поверхность реки. Мир как лодка плывет по течению. Но что внизу?

– Где? – спросил он.

Я ткнул пальцем под ноги:

– В глубине. Под поверхностью воды. Вне… вне времени? Может, платформы вынырнули оттуда? Что, если они как… как рыбы, обитатели глубин? Или какиенибудь осьминоги. Хотят потопить нас. Или сделать с лодкой что–то еще.

Он молчал долго, а потом просто захлопнул дверцу.

По капоту я залез на джип и медленно повернулся. Ромулюс с зонтиком и стулом скрылся в «хаммере». Дождь прошел, вокруг в холодной вечерней полумгле лежала Пустошь: бесконечные пустыри, свалки и развалины. За лобовым стеклом «хаммера» уютно горел свет. Вдруг сидящий на корточках парень в черном комбинезоне, один из телохранителей Губерта, вскочил и уставился вверх. Я поднял голову. Высоко в небе плыла платформа, казавшаяся исполинской темной медузой с волнистыми краями. По нижней части ее скользили, переливаясь и мерцая, блеклые огни.

Потом из кабины донесся голос Ромулюса, и оба охранника залезли в салон. Я слез с кузова и сел за руль джипа. Зажглись фары «хаммера», он дал задний ход.

Я завел мотор, развернул машину и сквозь влажные сумерки поехал назад – к Арзамасу и Юне Гало.