Асфоделия. Суженая смерти - Серина Гэлбрэйт

– Это из сказки. Про Золушку.

– Старая островная сказка?

– Почти, – почему-то соврать как следует не получилось.

Знаю же, что Эветьен не верит. И смотрит пристально, проницательно, словно правда ему давно известна, но хочет понаблюдать, как далеко я зайду в неумелых попытках её скрыть.

Внезапно Эветьен повернулся ко мне, коснулся губами моих губ, легко, осторожно. И я не в первый уже раз поймала себя на мысли, что жених мне не только не противен – меня к нему, чёрт побери, тянет!

И к Тисону. Но с ним-то всё проще, понятнее… и одновременно сложнее, запутаннее. А с Саши ничего подобного и близко не было. Ну, симпатичный мальчик, ну, мил и обходителен, ну, польстил чуток его интерес. И всё! Не отозвался ни в сердце, ни в теле.

Твою ж дивизию!

Глубина собственного морального падения неприятно поражала воображение.

Эветьен отстранился, вновь посмотрел внимательно. Я заметила, как грузный бородатый мужик по ту сторону стойки поспешно отвёл от нас взгляд, делая вид, будто ничего особенного не происходит. И поняла, что реакция бармена от Эветьена не укрылась.

– Ты так и будешь меня целовать сугубо в экспериментальных целях? – что, признаться, не радовало от слова «совсем».

Я тут уже начала переживать и нехорошей самкой собаки себя чувствовать, раз заглядываюсь на обоих братьев сразу, а жених мой разлюбезный всё опыты свои ставит!

– И это всё, что тебя смутило в данной ситуации? – уточнил Эветьен с каким-то подначивающим любопытством.

– А тебе надо что-то ещё?

– Уже нет.

– Выяснил что хотел?

– Да, – в довершение Эветьен ещё и по щеке меня погладил и улыбнулся чисто мужской улыбкой, многозначительной и самодовольной. – Но в остальном обещаю исправиться в ближайшее время.

– Свежо предание, да верится с трудом, – проворчала я и склонилась к кружке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В моём возрасте пора бы уже не смущаться от подобных намёков. Да и если Стефанио не передумает, Эветьен не найдёт веской причины отказаться от женитьбы, а я не сбегу из-под венца, то никуда нам от брака не деться. Поженимся, проведём первую брачную ночь и будем жить как миленькие. Живут ведь другие, тот же император, например, перевидавший на супружеском ложе трёх жён, ни одну из которых он наверняка не знал толком и вряд ли любил, так чем мы хуже? Наоборот, радоваться надо, что хоть какую-то симпатию друг к другу питаем.

Беседа с неизвестной мутной личностью наконец завершилась и тип откланялся первым. Стефанио посидел минуту-другую, допил вино и, подав знак Эветьену, поднялся из-за стола. Таверну мы покинули по отдельности, но на улице сошлись и отправились к пристани.

Нежданное препятствие настигло на середине пути.

В низких чёрных тучах что-то громыхнуло, бухнуло, и на наши головы обрушился дождь. Причём не такой, как тогда после первого нашего занятия под дубом, а настоящий тропический ливень. Эветьен увлёк меня под козырёк ближайшего питейного заведения, но и полминуты хватило, чтобы основательно вымокнуть даже в более плотной, нежели обычно, одежде.

– Эк зарядил-то! – радостно воскликнул Стефанио, заскочив к нам под козырёк.

Народ прыснул с улицы, словно застигнутые на кухне тараканы, заметался в поисках укрытия. Кто-то спешно натянул на голову капюшон, буде таковой, кто-то – куртку, кто-то, как мы, без лишних колебаний юркнул под первую попавшуюся крышу. Под козырьком сразу стало тесно, не все торопились воспользоваться подвернувшейся оказией и переждать дождь в тёплом нутре таверны. Жрицы любви в окнах борделя на другой стороне улицы озадаченно разглядывали погодное явление через стёкла, фигуры их, облачённые в яркие корсеты, прозрачные накидки и короткие платья, начали расплываться за серой водяной пеленой. Шум струй, бьющих по брусчатке, карнизам и крышам, поглотил быстрые, суетливые шаги спешащих прохожих и звуки музыки, доносящиеся из расположенной дальше по улице местной разновидности кабаре. Стало ощутимо прохладнее, по брусчатке побежали потоки воды.

– Сезон, – добавил Стефанио со знанием дела.

Отчего-то захотелось его стукнуть.

Странные посетители весёлого квартала не обращали внимания ни когда двое мужчин шли в обнимку, ни когда целовались публично, однако собирались устроить нешуточную борьбу за обладание сухим пяточком под узким козырьком. Нас толкали, пихали, поглядывали недоброжелательно и хотя Эветьен обнял меня и старался стоять так, чтобы никто меня не касался, ощущения всё равно не из приятных, возвращающие к воспоминаниям о давке в метро в час пик. Я не возражала, сама норовя прижаться к нему потеснее в надежде на тепло и минимальный контакт с посторонними. Стефанио топтался рядом, не столько под призрачной крышей, сколько фактически под дождём, но, кажется, не придавал неудобствам значения.

– Даже если дождь сейчас закончится, улететь сразу не получится, – заметил Эветьен. – Придётся ждать, пока лодка высохнет.

Судя по тому, как спутники мои переглянулись, будь они только вдвоём, без прицепа в виде девицы, то без проблем нашли бы, где скоротать время. Но имея на руках барышню, начинающую мелко дрожать и стучать зубами, по публичным домам и прочим интересным заведениям не больно-то походишь.

– Поедем ко мне домой, – решил Эветьен.

Стефанио кивнул.

– Это далеко? – полюбопытствовала я.

– Франский квартал. На этом берегу.

И то хлеб.

На отлов попутки, то бишь наёмного экипажа, времени ушло больше, чем ожидалось. Минут несколько мы бегали от одного зыбкого укрытия к другому и успели вымокнуть окончательно, прежде чем Стефанио остановил свободный транспорт. Ещё пару минут съели препирательства с возницей, не желавшим сначала сажать трёх «мокрых куриц», потом ехать в такую даль, как Франский квартал. Делу помогли только лишние монеты, добавленные к основному тарифу, и я заподозрила, что за поездку мы сильно переплатили.

Салон чрезмерным комфортом не отличался: деревянные сиденья, узкая полоса свободного пространства между ними и прискорбное отсутствие стёкол на окнах. При движении экипаж трясся и раскачивался, словно утлый челн на волнах, в салоне нещадно сквозило, и внутрь постоянно залетали капли дождя. Ко всему прочему за въезд во Франский квартал в позднее время пришлось заплатить – как выяснилось, в некоторые части города после полуночи не пускали абы кого и уж тем более в те, где жили люди добропорядочные и состоятельные. В общем, к моменту, когда экипаж остановился перед домом Эветьена, у меня не только зуб на зуб не попадал от отяжелевшей, пропитавшейся влагой одежды, но и слегка укачало.