Время перемен. Воплощенные - Наталья Бульба

Сухая веточка, попавшая под ногу, хрустнула оглушительно.

Все остальное произошло слишком быстро.

Танраш, рыча, пулей выскочил из кустов, с той стороны раздался истошный крик.

Я попыталась броситься в другую, но меня рывком выкинули на поляну. Колючки царапали лицо, ветки лезли в глаза, но я даже не пискнула. Время словно замерло, позволяя замечать все, фиксировать нюансы, от которых, возможно, зависела моя жизнь.

Когда-нибудь я еще раз поблагодарю Сашку. За то, что настоял на своем и привел меня в секцию рукопашного боя. Главное, чему меня там научили, сначала действовать, а лишь потом паниковать.

Мужик под два метра, изрезанное морщинами и шрамами лицо. Тяжеловат, но весьма подвижен. И, что опасно, соображает быстро. Еще миг, и меч будет у него в руке.

Меч… Распущенная шнуровка штанов… Взгляд тянет туда… Кровь приливает к лицу… Стыдно, смотреть стыдно. За спиной жуткий крик и утробное рычание Танраша…

Коленом в пах не проходит, если только головой.

Не смешно…

Слова тренера всплывают в памяти, сопровождая уже сам прием: «Схватил, скрутил и… зрителям!» Вот только отрабатывать мне его раньше не приходилось, никто из ребят не соглашался.

Говорят, инстинкт выживания самый сильный, можешь – не можешь, а хватай.

Ладонь ощутила мягкое и круглое. Рывок. Вопль бьет по ушам, чужой кулак чуть не влетает в ухо. Я успеваю уйти от удара, правая рука тянется к кинжалу. Мысль запаздывает, пытается остановить, но лезвие уже летит снизу вверх, вонзаясь под подбородок.

Кровь… Я не боюсь крови! Я не боюсь…

Пульс бьется где-то в горле, я кричу… беззвучно.

Второй кинжал лег в руку обратным хватом уже в развороте. Танраш и воин – спиной ко мне. Рука мужчины, держащая клинок, изорвана зубами. Хорт рычит, шерсть на загривке стоит дыбом, морда заляпана кровью…

Я не боюсь крови!

Я осознаю, что ударила, только когда мужик медленно, словно не веря, оборачивается, прежде чем упасть. Танраш кидается уже на лежащего, вгрызается в горло…

В голове бьется только одна мысль: «Я убила. Убила… Убила!»

Слышала, что в такие моменты подступает тошнота. Только не у меня. Чувств нет, лишь пустота.

Очнулась я от того, что не хватало воздуха для вздоха. Глаза Ромио так близко, взгляд напряженный, ожидающий. Губы…

Удар Лимео отбросил ансаира в сторону.

Не слишком ли много проблем на одну меня!

Эти двое стоят напротив друг друга, взгляды холодные, бездушные. Если я что-нибудь не сделаю, поубивают друг друга. Прямо сейчас и прямо тут.

Делаю шаг к Ромио. Говорю, пытаясь выглядеть спокойной:

– Спасибо!

Напряжение уже не так явственно, да и до Лимео наконец доходит, с какой радости ансаир полез ко мне целоваться. Прощения он не просит, не те у них отношения, но уже не смотрит волком.

Что за день?! Сейчас бы самой слезы лить, а мне приходится об этой парочке беспокоиться.

Или все-таки о себе?

Пока размышляла, пропустила тот момент, когда Ромио склонился над телом. И надо же было ему выбрать именно того, который достался мне!

Я не успела моргнуть, как он оказался рядом со мной, схватил за плечи, встряхнул. Глаза отливали алым, взгляд казался безумным. Яркая иллюстрация к рассказам Кимелы.

– Он тебя тронул?!

Он не кричал, но от накатившего волной ужаса я сглотнула, а Танраш прижал уши и поджал хвост.

– Нет, – проблеяла я, заикаясь. Голос отказывался мне подчиняться. – Он хотел…

Я, конечно, за последние дни много к чему привыкла, но еще не была готова объяснять мужчине, ради чего тот воин расшнуровал штаны.

Хорошо, на помощь пришел Лимео, он сообразил быстрее.

– Отвяжись от нее, – тронул княжич ансаира за руку. – Неужели не понятно, по нужде они остановились. Видно, за водой к ручью шли, вон у обоих на поясах баклажки.

– Забери их, – как-то глухо выдохнул Ромио, отпуская меня. Опустил голову, винясь. – Извини, я просто испугался.

– Ты?! Испугался?! – взвилась я, отдаваясь подступившей истерике. Слишком многое накопилось за последние дни. Слишком долго я сдерживала себя. – Это я испугалась, когда они у кустов остановились! Где ты был, когда этот выродок своим хозяйством передо мной тряс?! Ты обещал защищать! Ты сказал, что мне ничего не грозит! Я тебе поверила!

Обида душила, слезы лились потоком, от невозможности что-нибудь сломать или разбить я била кулаками по его груди, не реагируя на робкие увещевания.

То, что я могла за себя постоять, совершенно не значило, что я собиралась это делать.

Пришла я в себя, заметив сквозь влажную пелену заинтересованный взгляд хорта. Тот сидел неподалеку, наклонив голову, и внимательно смотрел на меня. Это отрезвило. Звереныш был ни в чем не виноват.

– И что будем делать дальше? – шмыгнув носом, спросила я у явно растерянных спутников. – Продолжим меня утешать или все-таки пойдем?

Оказалось, не одна я умею удивлять.

Лимео оглянулся на тело и неожиданно попросил:

– Расскажешь, как ты его?

Судя по всему, ансаир тоже был не против услышать историю о том, как маленькая девочка уделала большого и страшного мужика.

Вот только я не собиралась так быстро выдавать свои секреты. Идти еще далеко, пусть помучаются.

Талина

Я не была готова к этому совету. Но разве это кого-то интересовало?

Эриар третьи сутки спал урывками. Чуть расслабился, когда Аранару пришло известие от Лимео, но продолжал одновременно решать дела в крепости и рыскать в лесах. Не счесть, сколько кристаллов перехода использовали за это время!

На второй день после исчезновения Дарии (я запретила себе называть это побегом), он подошел ко мне с просьбой взять с собой Сашку. В первый момент я опешила – не на прогулку приглашал моего сына! Но была вынуждена разрешить. И не взгляд Александера заставил меня принять такое решение.

Мальчику жить в этом мире. Чем раньше он станет похожим на мужа, тем спокойнее мне будет. Я даже не стала говорить Эриару, что он отвечает за жизнь моего ребенка. Сказать такое – оскорбить. А наши отношения и так с каждым мгновением становились все более непонятными.

Я не пожалела, хоть и тревожилась сильно. Когда они вернулись, оба в запыленной одежде, я смогла принять то, чего не получалось признать раньше: Сашка вырос.

Была в этом одновременно и радость и… горечь.

– Лери Талина. – Аранар склонился в глубоком поклоне и покинул нас.

Главы кланов входили в храм каждый через свой вход. Как символ самостоятельности того мнения, которое они выскажут под сводами святилища. Возможно, когда-то оно так и было. Возможно.