Даг из клана Топоров - Виталий Сертаков

Хотя слово «хольмганг» означает «прогулка на остров», для встречи противников выбрали длинную косу на восточном берегу озера. Здесь никто не рыбачил, а каменистая почва не позволяла сеять. Кроме того, с косы можно было издалека увидеть непрошеных гостей. От клана Северян поехали одиннадцать человек, столько же выставил Харек Меняла. Когда Олав Северянин увидел людей Харека, он сразу сказал Горму и остальным, что это не честные ландбу, а настоящие разбойники.

– Половину из них ждет виселица, – согласилась тетушка Ингрид. – Этих не было на тинге. Зато, сдается мне, я встречала вон тех двоих, когда судили Шепелявого.

– Все равно я буду драться, – уперся Свейн Волчья Пасть. – А вы следите, чтобы мне не воткнули нож: в спину!

Представители обеих сторон обсудили условия с вечера. От Северян договариваться поехал Горм Одноногий, он передал Свейну условия. Дага мать хотела забрать домой, но мальчишка вырвался и заявил, что непременно поедет с отцом. А если его попробуют увести силой, то непременно сбежит! Хильда посовещалась с мужем и не стала перечить своему отчаянному «волчонку». Горм Одноногий обещал Хильде, что Даг будет в полной безопасности и отсидится под охраной далеко на берегу…

Секунданты сошлись ранним утром, в сыром тумане на самой «грани стихий», как того требовали правила хольмганга. Мелкие свинцовые волны бились о берег, над скалами вопили чайки. На влажном песке расстелили квадратное полотно со стороной в двадцать локтей. Благодаря Хильде, Гунхильде Насмешнице и тетушке Ингрид, лагмана удалось уговорить и здесь выступить судьей. Вначале почтенный знаток законов онемел от такой наглости, он и слышать не хотел об участии в разрешенном убийстве. Но после поразмыслил и уступил женским чарам. Лагман согласился, что лучше него никто не сможет предотвратить массовую бойню.

– Подтверждаете ли вы, свидетели сторон, что ткани достаточно для поединка?

Секунданты вслух подтвердили, что ткани вполне достаточно. Лагман поплотнее закутался в плащ:

– Подтверждают ли свидетели с обеих сторон, что ткани не слишком много?

Подтверждают ли свидетели, что оба соперника не проданы в трелли и оба родом из свободных бондов?

Дагу издалека было не слишком хорошо слышно. Колючий ветер относил слова в сторону, но подходить ближе отец запретил под страхом взбучки. Пришлось торчать у костра на берегу. Отец, дядя Сверкер, и Арнвид Богатый, и Торир Железные Пальцы, и парни с «Белого быка» – все они ушли на косу. Самые крепкие мужчины, кого наспех сумел собрать Олав Северянин. С Дагом у костра грелись старина Горм, тетушка Ингрид и двое верных ландбу с ее фермы. Кроме того, Ингрид привезла на хольмганг Торкиля, сына покойного Снорри Северянина.

– Пусть смотрит, – рассудила она. – Если что… будет знать, кому потом мстить.

– Слушайте все, – перекрикивая рев ветра, возвысил голос лагман. – Объявляю условия поединка. Каждому на весь бой по три щита, без брони и тяжелого шлема. Разрешаю кожаную шапку и кожаные рукавицы до локтя. В рукавицах металл запрещаю. Прочее оружие – на выбор! Кидать копья запрещается!

– Плохо, что без шлема, – огорчился старина Горм. – Этот Рагнар намного тяжелее Свейна. Он может оглушить ударом…

– Помните, что заступивший за край полотна считается побежденным! – продолжал лагман.

Свидетели стояли напротив двумя шеренгами и мрачно буравили друг друга взглядами.

– Подтвердите, внесен ли залог с обеих сторон?

– Залог внесен. По три меры серебром, по три быка и десять баранов, – доложил помощник лагмана, парень, всюду таскавший за собой обшитый медью сундук.

– Послали ли людей оценить родовой дом каждого на случай смерти?

– Да, – кивнул помощник. – Поехали по три человека от чужих семей.

– Хорошо. Свейн и Рагнар, согласны ли оба прекратить драку после первой раны?

Противники только ухмыльнулись. Все это время они прохаживались вдоль расстеленного полотна. Свейн размахивал секирой, приседал и нагибался. Рагнар Пустой Живот насвистывал. Он насвистывал, не переставая, с той секунды, как появился на озере. Следуя условиям хольмганга, оба противника предъявили секундантам отсутствие нательной кольчуги и костяных пластин, вшитых в рубаху.

– Я снова предлагаю вам замириться, – с безнадежной интонацией обратился к ним лагман. – Двоим достойным бондам нет смысла проливать кровь ради женщины, которая посмеялась над вами.

– Кого ты назвал достойным? – Свейн выразительно плюнул в сторону противника. – Уж не трусливого ли бобра, который только и может, что ночью нападать на старых женщин?

– Что я слышу? – ответно рассмеялся Рагнар. – Кажется, в гнилом пруду заквакали старые жабы? Разве тебя еще не добили эсты? Разве не тебе тамошние крестьяне подпалили шкуру, как глупому лису? Ха-ха-ха!

Свейн Волчья Пасть побелел от нахлынувшей ярости. Он никому не позволял напоминать, как словене едва не сожгли его вместе с ладьями. Об этом мало кто помнил, потому что дружина почти полностью полегла, и уж тем более – никто не смел напоминать херсиру о постыдном бегстве.

– Ты убил моего брата, червяк.

– Он сам напросился. Зато твой вонючий выкормыш искалечил мне ногу. Хвала Тору, я могу ходить! Его я тоже убью, после тебя.

– Постойте-ка, – между соперниками встрял Ульме Лишний Зуб, ближайший лютый из дружины Свейна. – Вам замириться предлагают, а не раздувать пожар!

Но противники его посредничества словно не заметили. Они продолжали приятный разговор, сходясь в центре площадки. Дагу страшно не нравилось, что Рагнар гораздо крупнее дяди Свейна.

– Это похоже на тебя – нападать на детей. Только трусы угрожают мальчишкам и слабым.

– Это кто слабый? – помахивая мечом, спросил Рагнар.

– Те крестьяне, которых ты обманом вызывал на хольмганг. Ты заранее выбирал тех, кто плохо держит оружие, да? Так поступают только подлецы! Сколько человек ты убил, чтобы завладеть их имуществом?

– Не понимаю тебя, – улыбнулся «лесной ярл».

– Главное слово уже сказано, – прошептал Горм. – Рагнару бежать некуда. Но наш Свейн не такой человек, чтобы дать врагу спокойно сбежать…

– Главное слово? – переспросил Даг. – Это что такое?

– Закон говорит так… – Горм принялся загибать пальцы. – Есть выражения, признанные страшной хулой, за которую назначается судебный поединок. Это когда мужчина называет другого мужчину использованным как женщина. Еще… когда о ком-то говорят, что он родил ребенка. И наконец… если один оскорбляет другого, называя его сукой, или кобылой, или любой самкой животного. За такую хулу, Даг, виру платят редко.

– Ты меня хорошо понял, – парировал Свейн. – Твоя задница соскучилась по крепкому сосновому колу!

– Эти слова тебе не стоило произносить, – Рагнар прищурился, взвешивая в руке меч. – Я затолкаю их тебе обратно в глотку вместе с зубами.