Закрытые воды - Вадим Денисов

— А что сразу про пельмени? Что ты, что механик, идите вы с такими приколами, — отмахнулся матрос и, болезненно морщась и прихрамывая, подошел ко мне. — Давай меняться, раз тут золота больше нет…

…Не интересует меня чупакабра, ясно же, что справимся.

Интересует совершенно другое: что здесь было до появления людей и зоргов?

Город или государство, позволяющее себе строить подобные цитадели на рубежах и дорогах, просто обязано иметь развитую экономику, продуманную стратегию развития и большую численность населения. Похоже, на Кристе некогда процветала Эра Империй. Если допустить, что все её жители были так же, как и мы, заброшены сюда тем или иным путём, то я предположу скорее сухопутный способ заброса, нежели с помощью надводного Креста…

Сухопутный Прорез, с ума сойти!

Что это было, эксперимент неведомых космических сил по заселению состоявшимися цивилизациями разных уровней новых планет-матриц? Почему, в таком случае, эксперимент не удался, что случилось с этими городами и крепостями? Нет ответов и не будет… Господа, объявляется конкурс на лучший домысел! На домыслы нужен срок. А потому сейчас голову ломать над этой загадкой непродуктивно, нерационально. Ибо главное для меня в данный момент вот что: где все накопленные исчезнувшей цивилизацией ресурсы, колоссальные по местным меркам?

Золото где лежит тоннами?

Вот это перспективы, вот здесь стоит процессор погреть!

Пш-шш…

— Группа, ответь «Темзе».

— На связи, Илья Александрович!

— Саша? Ну, что там у вас, видите зверюгу?

— Никак нет! Зверь прячется в зарослях.

Я встал и в два шага подошёл к матросу, жестом показывая, чтобы передал рацию мне.

— Илья Александрович…

— Слушаю тебя, Герман.

— Александр ногу повредил. Камень пинал, — зло сказал я, глядя на понурого матроса. — Костя смотрит, вроде просто ушиб.

— От мудак… По делу что?

— Короче, она сама не вылезет… Может, эта падла уже знает, что такое огнестрельное оружие, может, соображает быстро. Предлагаю начать её вышибать в нашу сторону.

— Артиллерию задействовать? — быстро смекнул шкипер.

— Именно так. Да ещё и ядрами, картечь в такой чащобе далеко не улетит, как мне представляется. А вот ядро напугает, дерево перешибёт, посвистит душевно. Впрочем, надо Владимира спросить, ему видней.

— Годный план!

— Только по башне не всадите!

— Да ладно колыхаться, эту твердыню и гаубицей не разберешь… Пристреляются!

Пристреляются они… На котором ядре?

— Гера!

— На связи.

— Вот ещё что… Вы со своей стороны тоже подключитесь, не шлангуйте, рваните там прямо на дороге или около! Вот чупака, глядишь, в сторону речки и побежит…

— Не понял, чем рвануть?

— У Сашки спроси! — хохотнул капитан. — Боец с раной… Что, не говорил? Лады, через полчаса начинаем. Конец связи.

В принципе, идея неплоха, может сработать.

— Александр, что за херня? Я старший группы. Почему не знаю, что у тебя какие-то вундервафли в заначке есть?

— Механик с Федей тачали, — начал он, пряча глаза. — Говорят, зашибись… Бери, говорят, испытаете при случае. Только я не уверен…

— Что значит «не уверен»? — возмущённо спросил я, изрядно уставший от постоянных сюрпризов, исходящих из чрева машинного отделения. — Эта сука прыгучая меня чуть не схавала, а ты только сейчас стал вдруг «не уверен» в имеющемся у группы оружии? Что это такое вообще?

Красавцы наши механики, главные ньюсмейкеры судна.

Три дня назад Липпо ни с того ни с сего упросил Самарина созвать общее собрание по важнейшему, мать его, вопросу. Когда свободный от вахт народ подтянулся на прослушивание новостей, Федя вальяжным Кобзоном вышел в центр музсалона и торжественно объявил, что отныне он не является баптистом! Мир Кристы никак для того не подходит, здесь баптизм неуместен. Однако отчаиваться экипажу не стоит: в ближайшее время Фёдор намерен основать новую религию! Все ахнули! Ничего-ничего, пока можно с поклонами не вставать и руки у груди не складывать — кочегар занят выработкой концепта. Поняли? Спасибо, все свободны.

Что ещё нам приготовили судовые гномы?

— Бомба металлическая, обыкновенная. Типа гранаты, — ответил матрос. — Запал торчит — пали зажигалкой и кидай… Как в старину, значит.

— Мужики на берегу проверяли?

— Проверяли, а как же, — уныло произнёс Сашка. — Грохочет, будь здоров. Только никто не знает, сколь запал горит: от шести секунд до десяти. Чёт боязно. Вот я и…

— Да пошёл ты в задницу со своей заботливостью, Саш, — буркнул я, опять мысленно отвлекаясь на другую тему, в голове родилась ещё одна гениально простая идея, словно лампочка загорелась.

Не интересна мне и война с охотой. Тут такой бизнес наклёвывается…

— Давай, доставай!

Матрос опять смешался.

— Рюкзак внизу лежит, у стены… там гранаты. Подумал, вот чё наверх переть, если всё равно кидать не будем?!

Всё уже решил, орёл! А злости-то и нет. Безалаберность, конечно. Так мы не военные люди, только учимся, привыкаем к порядку.

— Слушай, он хоть внутри?

— Внутри, конечно, что ты, командир! Обстановку понимаем.

Честно? Александра я понять могу.

Помню, на сборах кидали всем взводом гранаты. Старлей, который был с нами и стоял рядом с каждым вышедшим на позицию, смотрел во все глаза, опекая каждого бросуна. Напружиненный такой… Потерял пять лет жизни во время наших эволюций со смертельно опасными предметами.

— Нога как? Хорошо. Тащи, Саша, время.

В гренадеры вызвался Константин.

— У меня бросок хороший, в гандбол играл. Только ты сам фитиль припали… И место надо выбрать удобное, а то споткнусь ещё.

Успокоил, мля.

В назначенный срок со стороны берега рявкнула пушка.

С высоты башни было отчетливо слышно, как ядро завершает свой разрушительный полёт в глубине леса. Чуть повыше бы надо и левей. Взяв рацию, я откорректировал огонь пушкарей. Заряжали канониры быстро, чувствовался обретенный навык. Ядра полетели одно за другим.

— Шевельнулось там что-то, парни! Два деревца качнулись! — радостно объявил Костя в перерыве между выстрелами. — Зашевелилось!

Сашка вскинул автомат и встал в полный рост. Набрав в грудь побольше воздуха, матрос несколько гнусавым голосом заорал:

— Выходи на честный бой, сволочь!!!

— Пора, мужики.

И тут Константин повёл себя в высшей степени странно: отойдя к центру площадки, он принялся принимать характерные древнегреческие позы.