Королевская судьба - Морган Хауэлл

Дар. По выражению его лица Дар поняла, что он не видит того же, что и она. Она смотрела на фигуру, хромающую по занесенной снегом тропинке. В тусклом свете она могла разглядеть лишь смутные очертания. Похоже, это был сын. Дар пошла к нему, оставив остальных позади.

Сын остановился, и по мере того как Дар приближалась к нему, его форма становилась все более отчетливой. Он был без одежды. На его бледной коже виднелись темные пятна. Дар подошла ближе и увидела, что это кровавые раны. Вот почему он хромал. Из-за полупрозрачности сына его было трудно узнать. Снежинки, пролетая сквозь его тело, оставались видимыми, а черты его лица смешивались с пейзажем за ними. Дар узнала его только тогда, когда они встали в нескольких шагах друг от друга.

– Лама-ток?

– Тава, Даргу.

Дар не была сильно удивлена, но это не уменьшило ее потрясения и горя.

Лама-ток, казалось, понимал чувства Дар, и смотрел на нее с нежностью и заботой. Затем он слегка улыбнулся.

– Даргу, я был волком. Я убил всех этих вашавоки.

– Но они убили и тебя.

– Моя жизнь угасла, прежде чем я добрался до твоего зала. Но я почти добрался.

– А Вен-гот?

– Вашавоки спрятались в проходе и ждали со стрелами. Его последние мысли были о Фре-па. Он хотел бы, чтобы она знала об этом.

– Мне жаль, что вы с ним погибли.

– Знай, что нас обнимает Мут ла. В этом есть радость. – Лама-ток начал слабеть. – И знай, Даргу: не всегда умирать неразумно.

С этими словами Лама-ток совсем исчез, и Дар осталась смотреть в пустую темноту.

 

 

41

 

Дар взяла себя в руки и вернулась к ожидающим оркам, которые стояли в тишине и ожидании.

– Лама-ток и Вен-гот не пережили своего путешествия, – сказала она, сделав знак Древа. – Сыновья клана Ток не узнали, что должны запечатать проход. Теперь только я могу рассказать им об этом. Мы должны поторопиться.

Зна-ят, как и другие орки, немедленно возобновил движение, но Дар стояла на месте и ждала, пока Нир-ят доберется до нее. Когда она подошла, они пропустили остальных, чтобы идти сзади в колонне. Там Дар рассказала о своем видении.

– Значит, Мут ла послала тебе предупреждение, – сказала Нир-ят, когда Дар закончила.

– Хай. Проход не успеют запечатать. Солдаты вашавоки пройдут через него.

– А ты не могла бы послать вперед Аук-гота? – спросила Нир-ят. – Он быстр и вынослив.

– Думаю, он прибудет слишком поздно.

– Может, ему стоит попытаться?

– Вот что меня беспокоит, – сказала Дар. – Сыновья клана Ток послушались бы моего приказа, но у такого послушания есть недостатки. Если ситуация изменится, то и мудрейший курс может измениться.

– И у них не будет твоей мудрости, чтобы направлять их.

– Хай. Я чувствую, что должна быть там, Нир. Это важно.

Нир некоторое время смотрела на сестру, прежде чем заговорила тихим, печальным голосом.

– Ты говоришь так из-за последних слов Ламы-тока.

– Последняя Великая Мать умерла, чтобы я могла быть здесь. Возможно, меня тоже призовут принести жертву.

Нир-ят схватила Дар за руку.

– Сестра, у меня нет совета, только любовь.

Дар улыбнулась.

– Это то, что мне нужно больше всего.

Севрен понял, что сказала Дар, но остался в недоумении. Постояв немного позади Зна-ята, он заговорил с ним.

– Зна-ят, откуда Мут Маук узнала? – спросил он по-оркски. – Когда мы выступали, она этого не говорила.

– У Мут Маук бывают видения, – ответил Зна-ят.

– Что это за слово «видения»?

– Мут ла говорит с ней. Она уже делала это раньше. Иногда Мут Маук видит, что произойдет.

Дар – провидец? – подумал Севрен. Но почему-то он не удивился.

– Что же говорит ей Мут Маук?

– Я не знаю, – ответил Зна-ят. – Мут ла говорит с матерями, а не с сыновьями. Ее советы не для нас.

Севрен снова отстал от Зна-ята, потому что идти по следам орка было легче. Он шел, размышляя о даре Дар с чувством благоговения. Прошло немало времени, прежде чем Зна-ят снова заговорил.

– Сев-рон?

– Хай.

– Великая Мать вашавоки провела прошлую ночь в моем убежище. Она жевала листья, поэтому не проснулась.

– Хай, – ответил Севрен.

– Сегодня она не будет жевать листья. Если ты согласишься, я спрошу у своей сестры, может ли вашавоки спать с тобой. Думаю, ей так больше понравится.

Севрен уловил суть сказанного Зна-ят и понял, почему тот обратился к нему с просьбой. Он считает, что королева Гирта воняет. Ему стало интересно, как Гирта отнесется к такому предложению. Возможно, она предпочтет меня орку.

– Если мать говорит – хорошо, значит, хорошо и мне.

– Шашав, Сев-рон.

Где-то около полуночи Дар объявила привал, когда поход достиг очередного изгиба реки. Здесь был участок ровной земли, достаточно большой, чтобы разбить лагерь. На нем росли деревья и спутанный кустарник, но Нир-ят принялась расчищать его. Севрен удивился, когда она взяла на себя командование. Она делала это с большей компетентностью и властностью, чем любой мердант, которого Севрен когда-либо встречал. Пока он ухаживал за Всполохом, Нир-ят поручила другим сыновьям собирать хворост. Вскоре развели костер. Сыновья поставили на огонь наполненные водой котелки, отметили Объятия Мут ла и поставили шалаши внутри священного круга.

Пока все это происходило, Дар тихо сидела на поваленном бревне. Она выглядела такой усталой и меланхоличной, что Севрен подумал, не истощило ли ее видение. У него сжалось сердце, и он понял, что его чувство не одиноко. Все орки выглядели такими же растроганными, как и он, – он понял это по их лицам. В тот момент Дар казалась слишком усталой, чтобы обращать на это внимание.

Когда вода в котелках закипела, была приготовлена каша и заварена травяная вода. Дар поднялась, чтобы сказать, что еда – это подарок Мут ла, но подала ее Нир-ят. После того как Дар поела, она скрылась в шалаше Ковок-ма. Севрен почувствовал укол ревности, когда к нему подошла Нир-ят.

– Сев-рон, – сказала она по-оркски, – у нас мало шалашей. Я считаю, что тебе и другим вашавоки лучше быть вместе. Не скажешь ли ты ей об этом? Я не знаю вашего языка.

Севрен вежливо поклонился и ответил по-оркски: «Хорошо, матушка». Он подошел к месту, где сидела Гирта. Заметив, что она переоделась