Период полураспада. В ядерном аду - Алексей Махров

Бредуны подошли только к вечеру, когда солнце ненадолго выглянуло из-за сплошной облачности и температура воздуха неожиданно подскочила градусов на десять. Почему они добирались до Электрогорска полдня – сообщил по радио Виссарион. Длинная, как змея, колонна разномастных грузовиков непрерывно попадала в засады, где после сработки минно-взрывных устройств по ней начинали работать десятки пулеметов и гранатометов. Бредуны теряли чуть ли не сотни люднй, но продолжали упрямо двигаться к вожделенной цели. За подаренное майором Сапожниковым и его бойцами время защитники города успели прикрыть наиболее опасные места дерево-земляными укреплениями. А ротные механики-умельцы даже сумели восстановить работоспособность нескольких десятков автоматических огневых точек.

В целом бойцы лейтенанта Скорострелова подготовились для встречи гостей очень грамотно и пребывали в уверенности, что уж один полноценный штурм отобьют по-любому.

Первым к КПП приблизилась одиночная машина, опознанная Панкратовым как «Гелендваген» председателя Бабицкого. Это был чуть ли не единственный в городе, кроме лесовозов, автомобиль на ходу. Ленились местные жители ухаживать за техникой, но председательский лимузин входил в число «особо охраняемых объектов культуры» и подлежал постоянной реставрации.

Джип смело подкатил к самым воротам, и створки послушно распахнулись перед парадным экипажем высокого начальства. Однако не успело творение далеких (и ныне покойных) немецких конструкторов въехать в город, как дорогу ему преградил представитель советского автопрома – полноприводный грузовик «Урал». И немецкая техника спасовала перед техникой советской! Серебристый «Гелендваген» резко затормозил, и из него мячиком выскочил господин Бабицкий. Он явно не понял, что власть переменилась, и спешил донести до «самооборонщиков», загородивших проезд колымагой, свой гнев.

«Эх, как матерится, толстожопый! – невольно восхитился Пашка. – Впрочем, в плюс ему можно поставить только экспрессию, а не стиль или содержание! Вот помню, у нас в клане был дедушка-ветеран из бывших строителей, лучший пулеметчик «Ловцов» – так он, когда ругался, мог три минуты двадцать семь секунд, как я по часам засекал, обходиться без повторов! А уж какие конструкции и выражения он составлял из всего лишь трех базовых слов… Бабицкий же всего лишь энергично и визгливо выкрикивает четыре примитивные фразы».

Забывшись, словно токующий глухарь, председатель даже не заметил, как «Гелендваген» со всех сторон обступили парни с оружием в руках. Причем здесь поровну присутствовали красноармейцы и местные солдатики. Очнулся Бабицкий, только когда из машины вытащили и положили на асфальт его секретаря и двух охранников. Пашка мельком удивился тому, как эти жуткие туши поместились в ограниченном объеме кузова легкового автомобиля. Навскидку каждый из этих молодых людей весил килограммов под двести. Сопротивления никто не оказал, да и мудрено сопротивляться, глядя на направленные в упор десятки стволов.

Только сейчас до Бабицкого стало что-то доходить.

– Что?.. – Его голос предательски «дал петуха», и председатель продолжил гораздо тише: – Что здесь происходит?

– Вы, господин Бабицкий, арестованы! – негромко, но решительно сказал Василий Панкратов.

– Не имеешь права, щенок! – завопил председатель. – Да я тебя!.. Эй, сапо… гхм… солдаты! Немедленно опустить оружие и схватить этого… этого… самозванца!

Бабицкий, все еще полный священного начальственного гнева, оглянулся по сторонам и вдруг увидел Пашу, скромно стоящего в сторонке. Вот тогда его и проняло по-настоящему! Жирную морду перекосило, щеки побледнели, а лоб, напротив, пошел красными пятнами.

– А-а-а-а… – тоненько и печально взвизгнул председатель и начал оседать на подламывающихся ногах.

– Взять! – скомандовал Паша, красноармейцы мгновенно завернули Бабицкому руки и поволокли к «Уралу». Председатель настолько сомлел, что в кузов его пришлось забрасывать, как мешок с дерьмом. Ну ничего, к моменту допроса он очухается, а пока… В бункере управляющего центра нашлось много пустующих помещений с крепкими дверями и запорами.

Очень быстро бредуны поняли, что приглашающая сторона ведет себя как-то не так. Ворота, которые должен был гостеприимно распахнуть председатель-предатель, распахиваться не торопились. От основных сил, расположившихся на опушке леса, к КПП рванул, гремя проржавевшими дверями, одинокий «уазик». Паша, удобно устроившись возле центральной амбразуры, отслеживал его перемещения по «змейке», пытаясь разглядеть в надвигающемся сумраке сидящих в нем людей. И совершенно неожиданно признал в одном из трех пассажиров Мартына.

«Кой черт понес одного из главарей на опасное дело? «Шестерки» закончились или… Это надо выяснить!»

Лейтенант быстро, но без суеты спустился к воротам и вышел к незваным гостям. Поскольку те остались при оружии, он тоже не стал снимать свое.

– Опаньки! Скорострел! Ты здесь какими судьбами? – с притворной радостью приветствовал лейтенанта Мартын. – Неужели город уже наш?

– Город не ваш, а мой! – сразу обозначил Паша свои позиции. – И теперь только от меня зависит, кто и сколько жратвы получит. С тобой, Мартын, я по старой памяти поделюсь. И Корявому мне тоже не жаль десяток тонн отгрузить. А вот тем уродам-беспредельщикам, которые под Фюрером ходят, – хер! И Бритве, который на юге молодых девок воровал для своего хозяина, сидящего в бункере, скрытом в глухих лесах под Рязанью, – хер! И той кодле выползков из убежища, что с генералом Дедовым сюда пришли, – хер! Какого хрена ты вообще с ними связался, Мартын? Или ты на бредунские «правила» и обычаи забил?

– Слышь, Скорострел, ты это… пургу-то не гони! – уже вполне серьезным тоном сказал Мартын. – Все я помню! И «правила», и обычаи! Вот только…

Тут Мартын ошарашил Пашку: каким-то замедленным движением, словно шуткуя, он вогнал нож точно в горло сидящего рядом водителя. Тот, всхрапнув, завалился на руль. Это еще что за фокусы?

– Он на нас Фюреру постукивал! – объяснил свои действия Мартын. – А мы теперь можем поговорить серьезно!

Бородатый вылез из машины и подошел к Паше вплотную.

– Нам с тобой, на пару, договориться проще будет! – глядя лейтенанту прямо в глаза, сказал Мартын. – Я ведь давно знаю, что ты уже не бредун из клана «Ловцов», а вояка из Красной Армии. Да и где те «Ловцы»? Погибли все, ты один остался. И неспроста сейчас в родные места вернулся! Скажи мне спасибо – я про тебя «контрику» этому, полковнику Тихому, веселых песен напел. Что есть такой бредун авторитетный, Скорострелом кличут, а за ним, мол, мощнейшие кланы стоят. По пьяни напел, вспомнив ту перестрелку с Танцором в Мухосранске. А тут и ты сам лично заявился – вот мои дифирамбы в масть и легли!