Царьград. Крестовый поход - Андрей Посняков

Нет у меня ружья,

Нет у меня ножа,

Лук мой тугой потерян.

Юван Шесталов

…гром.

Укрывшись за чахлыми деревцами, Лешка наложил на тетиву самодельную стрелу и прищурился, выискивая глазами цель. Ага… Вот он, раскосоглазый, с плоским, круглым, словно блин, лицом. Оп!

Пропела стрела, и татарин — судя по одежде, именно он и был предводителем — с воем повалился в болотину. Остальные сделались гораздо осторожней, трусливее — сразу затаились за кочками и уже оттуда засвистели, заулюлюкали, закричали:

— Здавайсь, бачка! Здавайсь!

— Сами вы, «бачки», — сквозь зубы прошептал Алексей. — Ну, выползайте, кому житуха не дорога!

Ну да, выползут они, как же! Дураков нет. Лешка осторожно перекатился на более удобное место:

Фьють! Фьють! Фьють!

Сразу три стеры просвистели прямо над ухом, а одна — так даже воткнулась в старый трухлявый пень. Черт! В тот самый… В тот самый, посредством которого Лешка должен был время от времени передавать бабке Федотихе кое-какие ценности, в чем подписался кровью. А взамен… Взамен бабка обещала не вредить тому, кто остался — ему же, Алексею Смирнову…

Татары — да, собственно, не все там были татары, хватало и вполне русских морд — негромко загомонили, видимо — совещались. Потом трое — а всего-то их было человек десять-двенадцать — опрометью бросились к деревьям, к тропе. Ага, понятно — решили устроить засаду на тех, кто явится с помощью. Удобно устроились, заразы — с тропы нипочем не заметишь. А значит, надобно быть начеку, и, как только послышаться голоса или стук копыт — крикнуть, предупредить Обязательно! Не так тут уж и далеко — услышат. Только бы самому не прошляпить, а то ведь эта троица запросто успеет срезать стрелами пару человек, а то и больше.

Внимательнее нужно быть, внимательнее…

Снова сверкнула молния, ударил гром, но дождя пока не было, лишь сгустились над головой черно-синие тучи, да в воздухе сильно запахло озоном.

Лешка прислушался… кажется из лесу послышались голоса… Ну, да!

— Эге-гей! — сложив руки рупором, закричал молодой человек, — Эгей! Леонтий! Лука! Там засада! Засада!

Услышали ли?

Лешка набрал в легкие побольше воздуха…

Яркая вспышка молнии озарила болото…

Вражины пустили стеры…

Бамм… Бамм… Бамм…

Что за странный звук?

Алексей приподнял голову… и не поверил своим глазам!

Трактор! Синий МТЗ, засевший у самого края трясины! Его, Лешкин, трактор… Что ж, следовало ожидать…

Вот снова сверкнуло… И нет никакого трактора! Лишь просвистели над головой разбойничьи стрелы, да где-то совсем рядом, в лесу, раздались быстро приближающиеся крики.

— Алексей-е-е! Эгей! Держись!

— Засада, парни! За-са-да-а-а-а!

И снова молния… На этот раз ярчайшая солнцеподобная вспышка… Весьма продолжительная, между прочим…

— Эгей, парни-и-и-и-и!

Да что же это такое?!

И жарко как, словно бы припекает…

Солнце!

Желтое летнее солнце пылало в ярко-синем небе, отражаясь в стеклах застрявшего в болотине трактора!

И не было никаких разбойников!

А были… были чьи-то голоса!

Алексей рывком бросился к лесу, пробежал, ухнул, укрылся в кустах… Ага! Вот он, оранжевый гусеничник — ДТ — вон и тракторист, старый знакомый — верзила Иваничев, вот вечно пьяные слесарюги с машинного двора, вот мальчишка в зеленых шортах. Вовка.

— Что, будете вытаскивать, дядя Иван? — заглядывая в глаза, нетерпеливо приставал к Иваничеву Вовка.

— Не, на тебя смотреть!

— А можно я… можно я помогу? Ну, хоть трос заведу, а?

— Вот, послал Бог помощничка, — тракторист беззлобно сплюнул. — И где там черти Леху Практиканта носят? Хорошо хоть сами не оплошали… — Иваничев оглянулся:

— Разливай Федор, сколько там еще есть?

— Да жбан остался…

Один из слесарюг — у Лешки всегда было такое впечатление, что они никогда не просыхали — достал из полиэтиленового пакета бутылку портвейна три семерки и, ловко сорвав зубами пробку, разлили по пластиковым стаканчикам подозрительную желтовато-коричневую жидкость.