Царьград. Враг императора - Андрей Посняков

– Машина моя в районе, у автостанции брошена, – ухмыльнувшись, пояснила колдунья. – Полис у меня просрочен, а гаишники тутошние – сущие соловьи-разбойники, ни один заговор супротив них не действует – одни только деньги. Да где ж эстолько деньгов напасешься-то?! Ну… – Федотиха немного подумала и тут же продолжила: – Так и быть, с райцентра я вас в Касимовку подвезу. Только мимо того места поедем, где сабля у тебя спрятана. Та, с изумрудами.

– Ой… Так я ж то место только с реки помню.

– Ничего, милай. Предмет старый, не наш… Почую!!!

И так она это сказала, с такой угрозой, с таким жутким прищуром, что Лешке на миг вдруг стало как-то страшновато. Вообще, это хорошо, что колдунья такая алчная… Хоть за денежки – а все ж поможет.

– Бабуся – озолочу!

– Хочется верить… Ты кем… там-то? Боярин, что ли?

– Выше, бабуля, выше! Почти что князь. Только не у нас, а в Царьграде.

– В Царьграде! – ошеломленно повторила колдунья. – Эко тебя занесло-то!

– Так что деньгами, можешь поверить, располагаю… Ладно, хватит болтать! – Алексей решительно поднялся с банкетки. – Где встретимся?

– В двадцать ноль две электричка. Не опоздайте – я вас до утра дожидаться не буду.

Отвлечь гардеробщицу и позаимствовать висевший на вешалке белый халат было для старшего тавуллярия такой мелочью, о которой не стоило и говорить. Халат пришелся впору, сидел как влитой. Прежде чем явиться в больницу, Лешка зашел в парикмахерскую и на рынок – привел себя в порядок, прикупил джинсовый костюм, рубашку и стильные лаковые туфли, так что выглядел сейчас вполне презентабельно, действительно чем-то сильно напоминая молодого интеллигентного врача-интерна.

Разобравшись с указателями, поднялся на второй этаж, улыбнулся дежурной медсестре на посту – суровой и неприступной, будто железная дева:

– Быстрицкий у себя?

– У главного… А вы, собственно, кто?

– Новый интерн.

– А-а-а… – медсестра на глазах подобрела. – Так вы присаживайтесь, подождите. Хотите чаю?

Медсестричка явно проявила к незнакомому доктору охотничий женский интерес. И сейчас вовсе не стоило лишать ее определенных надежд.

– Я бы охотно! Тем более – с вами… Только вот ребенка одного на рентген отправлю. Что-то мне его снимки не нравятся.

– Ребеночка?

– Ну, того, что с той – немного не в себе – женщиной.

– А! Понятно. Сейчас их приведу… Да, чайник-то ставить?

– Конечно, ставить. Вас, кстати, как зовут?

– Марина.

– А я – Алексей. Очень приятно.

– И мне…

Лешка сразу узнал своих, едва медсестра вывела их из палаты. Даже в убогом больничном халате Ксанфия выглядела королевой! А вот и Сенька – ничего, веселенький такой… впрочем, чего ему грустить-то? Мама-то ведь рядом.

– Идемте! – жестом показав путь, Алексей поспешно отвернулся.

В такт шагам стучало сердце.

Коридор.

Лестница. Снова коридор. Выход – стеклянные двери.

Никто даже и слова не сказал, настолько уверенно и непоколебимо держался Лешка. Лишь оказавшись в больничном саду, обернулся и, кивнув на скамейку, бросил по-гречески:

– Посидим…

Уселся.

Сенька, обрадованно засмеявшись, бросился к нему на колени.

Ксанфия вспыхнула:

– Арсений!

Мальчик обернулся:

– Мама, это же батюшка!

– Какой еще батюшка?

– Наш!

– Ого! – едва сдерживая слезы, хрипло хохотнул Алексей. – Гляди-ко, признал!

Начался дождь.

Они вышли из электрички, счастливые, как, наверное, никогда, и, не обращая внимания на дождь, пошли по перрону, держа за руки Сеньку. Люди оборачивались на красивую молодую женщину в сером халате и шлепанцах.

А супругам было все равно!

Пусть нелепый халат, пусть шлепанцы, пусть дождь!

Бабка Федотиха нагнала их у выхода в город.

– В первом вагоне ехала, – исподволь оглядывая Ксанфию, пояснила она. И, усмехнувшись, добавила уже чуть тише: – Теперь понятно, почему тебя обратно не тянет… Ладно, сейчас поедем… Господи…

А машины-то не было!

Вот уж загадка – и кому могла понадобиться старая бабкина «Таврия»?

А Лешка, кстати, уже догадался – кому. Вспомнил тот странный сон, что приснился ему еще в узилище, перед предъявлением обвинения в заговоре. Вот уж, действительно, сон в руку!

– В милицию заявить, что ли? – озабоченно причитала колдунья.

– Да было бы о чем заявлять! – рассмеялся Лешка. – Купить другую, да дело с концом.

– Ага, купишь тут, на пенсию!

Ага, на пенсию…

– Я пойду, поспрошаю…

Для виду походив минут пять, Алексей подсчитал оставшиеся деньги – на такси до Касимовки вполне хватало. На такси и подъехал, высунувшись из двери, махнул рукой:

– Садитесь! А красную «Таврию», Аграфена Федотовна, люди на касимовской дорожке видели. Так что, в Касимовке ее искать надобно, в Касимовке, наверное, кто-то из местных позаимствовал – до дома добраться.

– Да, – сухо кивнула бабка. – Ворюг там хватает. Надо же – и заговоры не помогли!

– А на что заговоры-то были? На нездоровье или падучую?

– На казенный дом!

– Вот оно как!

По ветровому стеклу хлестал дождь, урча, работали дворники, и пожилой таксист старательно объезжал лужи. Огни городской окраины остались далеко позади, асфальт давно перешел в грунтовку, по обеим сторонам которой бежали угрюмые ели и сосны.

– Ну-ка, останови-ка! – внезапно попросила Федотиха.

– Что, приспичило, что ли? – хмыкнул таксист. – Сейчас во-он тут, у полянки, приткнемся.

– Идем! – Выбравшись из машины, старуха повелительно позвала с собой Алексея. Принюхалась: – Чую! Ой, чую! Там!

Она показала пальцем в черноту дождливого леса:

– Думаю, во-он по той тропке.

Попросив водителя подождать, Алексей поцеловал Ксанфию в щеку и быстро зашагал вслед за колдуньей. К его удивлению, идти пришлось недолго – впереди отчетливо шумела река. Федотиха вытащила карманный фонарик – запасливая! – включила. Острый луч тут же выхватил из темноты… отрубленную человеческую голову. Серпень! А вон там, у ручья – его тело. И труп Пескаря.

Старуха обернулась с ухмылкой:

– Вижу, ты тут уже поработал! Это кто здесь?

– Бандиты.

– Ладно, черт с ними. Ну, что стоишь? Лезь в ручей – чую, там сабелька-то.