Рожденная чародейкой - Дэвид Фарланд

Под ее руками камни оставались простыми камнями.

Наконец Биннесман спрятал их в карман и сказал:

– Не печалься. Может, со временем научишься.

– А если никогда не научусь? – спросила Аверан.

– Не каждый чародей обладает всеми силами, – утешил ее Биннесман. – У тебя и так уже есть дар, которого нет у меня: ты можешь учиться от опустошителей. Очень странный дар… я бы даже сказал, могущественный.

Он вздохнул, поглядел на нее задумчиво.

– Знаю, – сказал, – что мы сейчас попробуем. Закрой-ка глаза и представь себе оленя в лесу – любого оленя.

Аверан повиновалась. Сначала она попыталась представить себе пятнистого олененка в папоротниках.

Но против воли ей явилось одно из воспоминаний Смотрителя – как его учили потрошить гигантского рогатого жука. Наставник-опустошитель объяснял: «Сначала оттяни головную пластину, чтобы добраться до мозга».

Аверан торопливо отогнала видение. Крепко зажмурилась, пытаясь представить хоть какого-нибудь оленя.

И перед внутреним взором ее возник взрослый, крупный самец с развесистыми, как сучья, рогами.

– Получилось? – спросил Биннесман.

– Да, – ответила Аверан.

– Хорошо. Держи в уме этот образ. Больше ни о чем не думай. Старайся рассмотреть его, представить детали. Все олени разные. Самцы и самки, молодые и старые, рыжие и желто-коричневые. Как он выглядит? Какие издает звуки? Как пахнет? Чем отличается от других оленей? Смотри на него и больше ни о чем не думай.

И десять долгих минут она занималась этим. Ей представился взрослый олень, почти старик, с уже поседевшей шкурой, с разорванным в бою правым ухом. На левом роге у него было шесть отростков, на правом – восемь.

Образ стал таким живым, что она видела, как раздуваются при дыхании его ноздри, как он наклоняет голову и вскидывает хвост, учуяв что-то. И пахло от него мускусом, пахло сильно, ибо нынче был брачный сезон.

Она рассматривала его, пока не услышала. Возникли звуки, и сначала она решила, что ей мерещится: олень учуял ее запах и зафыркал. Потом она услышала шуршание сухой травы под его ногами и тихий перестук копыт, когда он, испугавшись собственного шума, сделал два прыжка в сторону.

Но она не придумала это. Теперь она была уверена. Сухая ветка треснула дважды. В первый раз – громко, словно она слышала этот треск ушами оленя. Во второй раз – слабее, вдалеке, как бы со стороны.

У нее было чувство, будто она не просто услышала его, но создала… придала форму увиденному существу.

Девочка ждала с колотящимся сердцем, прислушиваясь к приближавшемуся стуку копыт. Глаз она по-прежнему не открывала.

– Протяни руку, – приказал Биннесман.

Она повиновалась. Вытянула руку ладонью вверх, и олень подошел ближе. Пальцы ее коснулись влажной шерсти на морде, ладонь согрело теплое дыхание.

– Теперь открой глаза, – велел Биннесман.

И Аверан разинула рот. Она ожидала, конечно, увидеть оленя, какого-то оленя, который явился на ее зов.

Но то животное, что нюхало сейчас ее руку, было точной копией того, которое она себе представляла. Даже муха сидела у него на крестце, муха, которую он согнал, передернув шкурой.

Она погладила его по морде, и олень принял это прикосновение, как будто издавна был ее питомцем.

– Я сделала его? – спросила Аверан.

– А как ты думаешь? – ответил Биннесман.

– Нет, я не могла его сделать. Но он такой…

– Ты вообразила именно его, потому что он был поблизости. Твой разум искал его и нашел, и он ответил на зов. Среди Охранителей Земли такая сила встречается часто. И раз у тебя она есть, я еще больше подозреваю, что тебе предназначено защищать каких-то животных.

– Не камни? – поддразнила Аверан. Но Биннесман еще не закончил. Он произнес сурово:

– Это не малое дело. У каждого Охранителя Земли свои обязанности, и все они равно важны. В соответствии со своим призванием каждый Охранитель имеет особые силы. Я никогда не умел вызывать животных. И знаю об этом искусстве только понаслышке. Ты же в нем весьма сильна. С оленем – это была проверка, и ты вызвала его с первого раза.

– Оленя трудно вызывать?

– Чем сложнее интеллект, чем выше разум, тем труднее вызвать его обладателя. Потерпи ты неудачу с оленем, я заставил бы тебя вызвать мышь или жука.

– Значит, оленя вызвать труднее, чем мышь, а человека – труднее, чем оленя?

– С человеком могут справиться только величайшие из вызывателей.

– А мертвых вызывать можно?

Она подумала о Бранде, Роланде и своей матери.

– Можно, – сказал Биннесман. – С живым существом ничто не сравнится. Мертвых вызывать гораздо легче. Это даже я могу.

– Правда?

– А кто, по-твоему, вызвал в Лонгмоте дух Эрдена Геборена?

Он ткнул себя в грудь.

Аверан удивилась. Вызывание казалось ей чудом.

– А может вызываемый отказаться прийти?

– Да, – сказал Биннесман. – Этот олень, например, считает, что пришел сюда по собственному желанию. Но он мог и отказаться.

Аверан погладила оленя по морде и улыбнулась ему.

Биннесман придвинулся ближе.

– Теперь, – сказал он тихо, – загляни ему в глаза. Вглядись как следует и расскажи мне, что ты видишь.

Аверан почесала оленя под подбородком. Ей и не снилось, что она сможет когда-нибудь подойти к дикому животному так близко и что оно будет вести себя при этом, как ручное. Хотя Бранд говорил когда-то, что даже грааки ведут себя с ней, как домашние котята.

Она всмотрелась в темно-коричневые глаза оленя, заглянула глубже. И учуяла запах людей – шерстяных плащей, конского пота, доспехов, кислую вонь человеческой плоти. Олень как будто тоже учуял его заново, стройные ноги его дрогнули. Он вспомнил давнюю охоту – лай собак, конных лучников, гнавшихся за ним. И слегка отпрянул от девочки.

– Страх, – сказала Аверан. – Он ужасно боится. Слишком много людей нынче в лесу, скачут на лошадях Властители Рун. Из-за этого он все время настороже.

Она отпустила оленя. Тот сделал шесть больших прыжков, остановился на опушке, высоко вскинул голову и застыл так на мгновение. Потом отошел чуть глубже в лес и начал щипать траву.

– Очень хорошо, – сказал Биннесман. – Такой силы, как у тебя, мне никогда не достичь. И вызывать зверей я не могу и в людские души не могу заглядывать. Всегда приходится разговаривать с ними.

– Но… вы так смотрели на меня, когда мы встретились! Я была уверена, что вы читаете все мои мысли.

– Ах, это! Чтобы прочесть мысли ребенка, такому старику, как я, уже не нужны Силы Земли, – сказал Биннесман. – А вот мой наставник имел эти силы и пользовался ими постоянно. Заглядывал в разум птиц и кроликов, чтобы узнать, кто прошел по этой тропе до него и не идет ли кто следом…