Иди к черту, ведьма! - Анна Бруша

Через тринадцать месяцев в московском род доме номер пять Ева родила чертенка. По спинке младенчика проходила полоска длинной черной шерстки, кожица была смуглая, словно он провел на пляже последние девять месяцев. Глазки янтарно-желтого цвета с любопытством смотрели на новый мир. Очень серьезно и осмысленно.

Акушерка повидала всяких младенцев, но такого видела впервые. На лбу мальчика было два твердых бугорка, словно на этом месте собирались вырасти рожки (а они и должны были, сын пошел весь в отца). Но самое главное — хвост. Хвост радостно вилял и изворачивался. Иногда скручивался в колечко. Доктор замер и уже прикидывал, кого позвать, чтобы быстро купировать это безобразие, но Ева не позволила.

И мать, и дитя чувствовали себя хорошо. Младенца, естественно, обследовали, но ничего сверхъестественного не обнаружили. А хвост — это все-таки не преступление. Тем более что ребенок был здоровым, бодрым и отличался отменным аппетитом.

На третий день пребывания в роддоме у мальчика прорезались пока еще мягкие рожки. Тут доктор понял, что пора выписывать. Нянечки, медсестры и врачи из других отделений устроили натуральное паломничество и даже делали ставки, кто же отец.

Когда Варфоломей зашел в отделение, доктор с грустью подумал, что надвигается скандал. Отец — блондин, а ребенок смуглый и порос черной шерстью. Явно начнутся неприятные вопросы. Но ко всеобщему удивлению (на предполагаемое шоу подтянулись все, кто был не сильно занят с пациентами) мужчина взял младенца на руки и сказал:

— Какой хороший. На деда своего похож!

Вместе с Варфоломеем приехали Амадей и Вера.

— Сразу видно, наш человек, — взглянув на ребенка, сказал Амадей. — Жаль, конечно, что рылом не вышел.

Вера пихнула его в бок.

— Очень хорошенький носик у ребенка, — сказала она. — И рожки вон намечаются.

Все немедленно спохватились. Амадей наложил заклятие невидимости на рога и хвостик и отправился, как он сказал, «проводить операцию» по коррекции памяти. Доктор и акушерка немного посопротивлялись, но потом послушно закивали. Черт остался доволен и щелкнул пальцами, закрепляя эффект.

Через полчаса доктор через раздвинутые жалюзи наблюдал, как Амадей идет к машине, после чего вся компания укатила.

— Уехали? — спросила акушерка.

— Ага.

— Сколько я этих чертовых детей перевидала, но мальчик интересный получился. Удивительно, что папашка белый, — сказала она, прихлебывая чай со свежим тортом. — И эти каждый раз что-то внушить пытаются. Мол, Марья Геннадьевна, вы своим глазам-то не верьте. А по мне — демоненок, чертенок… Лишь бы здоров был.

Доктор пожал плечами. Его потянуло на философский смысл:

— Да уж. Мне вот иногда интересно, кто из них вырастает.

Марья Геннадьевна тяжело поднялась со стула.

— Вырастет кто-нибудь. Ох… Нужно меньше сладкого есть, — сообщила она, похлопывая себя по животу, и вернулась к теме чертенка: — Шерсть детская со спины сойдет, рога ему уберут, станет на человека похож.