Венчанные огнем - Ольга Гусейнова

Повторяла и повторяла, и не могла никак насладиться этой потрясающей, счастливой новостью. Внутреннее напряжение отступило, ушла тревога. Если я умру, не справлюсь, они выживут благодаря чуду, которое нам всем подарила судьба. Ребенок, в случае чего, поможет моим самым любимым на свете людям пережить боль расставания.

Родители расслабились и вместе со мной счастливо улыбались. Но тут мне пришла в голову тревожная мысль, которую я тут же озвучила безапелляционным тоном:

– Пап, извини, но я полечу только с врачом. Вы поедете поездом и как раз успеете к результатам. На самолете маме нельзя – это вредно для малыша; а если она без тебя поедет, поседеет или заболеет от тревоги – это тоже вредно. Сейчас будущий ребенок для нас – самое главное. Мы с Петром Алексеевичем и вдвоем вполне справимся: и подготовимся, и прооперируемся. Я обязательно буду жить, потому что очень хочу увидеть нашего ребенка. – В душе я понимала, что мои шансы пятьдесят на пятьдесят, но весело продолжала: – Так я буду за вас спокойна. Уф-ф-ф… Вы даже представить не можете, как обрадовали! Мне теперь ничего не страшно, я все смогу. Буду бороться, а о плохом больше и думать не хочу. Спасибо, родные мои!

Они не перебивали и ошарашено смотрели на меня. Потом мама, судорожно всхлипнув и обхватив мои ноги руками, уткнулась лицом в колени и зарыдала. Папа взял мою синюшную сухую ладонь, прижал к шершавой от щетины щеке и прохрипел, с трудом справляясь с эмоциями:

– Ты, Лен, только соберись, настройся на победу, и все получится. Мы будем рядом, когда ты проснешься. Мы всегда будем рядом, что бы ни случилось, доченька. Только потерпи еще чуть-чуть. Мы прорвемся.

Мы просидели вместе еще час, словно прощались надолго. Мне даже почему-то показалось, что навсегда. И я не ошиблась…

Глава 2

Мы с Петром Алексеевичем поднялись на борт самолета последними, нам помогли разместиться, и бортпроводники сразу задраили люки и начали предполетную подготовку. Я с голодным любопытством оглядывалась: хоть какое-то выпало приключение в моей однообразной, скучной жизни. Теперь, в свете последних новостей, еще неизвестно, как скоро появится подобная возможность потолкаться среди людей.

В бизнес-классе всего двенадцать кресел, по два в трех рядах с каждой стороны. Мой врач сел возле окна, а я у прохода и вовсю использовала возможность с удобством разглядывать остальных пассажиров. Справа от меня, в первом ряду посередине салона сидели две девушки моего возраста. Скорее всего, они успели познакомиться еще в аэропорту, пока ждали рейс, или в очереди на регистрацию. Поймав на себе их любопытные взгляды, я улыбнулась и, сняв с лица кислородную маску, произнесла:

– Привет, меня зовут Елена. Еду на операцию и надеюсь ее благополучно пережить.

Я сказала это с легкой усмешкой. Девочки сразу помрачнели, как это обычно бывает, но быстро взяли себя в руки. Первой весело, задорно улыбнулась высокая голубоглазая брюнетка, сидевшая чуть дальше от меня:

– Привет, меня зовут Юля. Я в гости к тетке лечу. Она недавно замуж за иностранца вышла.

Шатенка с огромными, раскосыми, невероятной красоты глазами золотисто-коричневого цвета тоже мило улыбнулась.

– Привет, меня зовут Алев. Я сирота, уже много лет ищу своих родителей, и немцы, к которым лечу, возможно, окажутся ими. Кроме имени и фамилии ничего о себе не помню!

Мы с Юлей с интересом и сочувствием посмотрели на эту красотку. Я даже представить себе не могу, каково жить без родителей. Петр Алексеевич на пару минут отвлек меня вопросами о самочувствии, а потом я снова повернулась к девушкам. Мы поболтали еще немного о том, кто и куда потом едет и где остановится, и вдруг уже набравший высоту самолет затих.

Оглушающая, странная тишина резко ударила по барабанным перепонкам, потом раздался щелчок. Все синхронно вздрогнули – выпали оранжевые кислородные маски. Затем самолет сильно тряхнуло, в хвосте кто-то заорал. Я обернулась и увидела несущийся на нас огненный смерч! Непроизвольно схватившись за руки, мы с девчонками посмотрели друг на друга, а затем нас накрыли огонь и боль!

Все длилось всего секунду, а может, и меньше.

Темнота, тишина, а я где-то парю. Я попыталась разобраться, где именно, но не получалось и становилось очень тяжело и тоскливо от того, что осознавала – нигде. За что? Почему я? Мы? Ведь так безумно хочется жить! Я же так многого не увидела, не почувствовала, не полюбила!

Неожиданно впереди показалась маленькая светлая точка, и я рванула к ней всем своим существом. Точка расширялась, быстро превращаясь в большое, яркое, но в то же время мутное пятно. Вдруг я почувствовала, что нахожусь здесь не одна. Странное ощущение – тела у меня словно не было, но я чувствовала. Разве возможно это без тела? Мысль появилась и тут же пропала – я заметила в сером мареве сначала одну яркую звездочку, потом другую, и обе потянулись ко мне. Это же Юля и Алев! Они подплыли и будто слились со мной. И я сразу ощутила себя увереннее и спокойнее – теперь мы втроем.

Мы куда-то плыли. То тут, то там из тумана суетливо мельтешили похожие на нас звездочки, то появляясь, то пропадая. Нас всех куда-то влекло. Мне становилось все хуже и страшнее, потому что я понимала, куда именно. И всех в одно место!

Я бросилась к этому «звездному» хороводу. Вырвалась из толпы и вдруг почувствовала, что у меня есть поддержка – Юля и Алев. Не понимая, куда меня несет, они все равно помогали мне рвать невидимые путы, которые сковали поблескивающую толпу, увлекаемую неведомой силой. Последний отчаянный рывок нашей сплоченной троицы, и мы оказались «на свободе», одни в пустоте.

Сколько времени мы парили втроем, я не знаю. Пока в какой-то момент не увидели вдали скопление огромных ярких звезд, напоминавших ожерелье из драгоценных камней на невидимой нити. Приблизившись к нему, мы остановились, завороженные сиянием. Между тем, темнота впереди сгустилась, превратившись в какое-то чернильное пятно, причем, кажется, живое. Рядом с ним расплылось яркое светлое облако. Почему-то такое родное, такое притягательное, что хотелось погрузиться в него, как в мягкую постель. Вся моя сущность засверкала, потянулась к нему, и я услышала разговор. Странный диалог облака и чернильного пятна в пустоте, в ничто и нигде. Кажется, я сошла с ума!

– Трое? Интересно, но зато как удобно, ты не находишь?

– Сестра, ты уверена, что приняла правильное решение?

– Да, родной, столько моих детей страдает. Я должна им помочь исправить свои ошибки.

– Сестра, тогда одна достанется мне. Мои дети уже слишком много заплатили за чужую вину. Если ты правильно выберешь хрустальную слезу, она станет искуплением и милосердием для них.

– Братец, не много ли ты на себя берешь, требуя у меня чего-то.

– Я прошу. Ведь в них и твоя сущность! И ведь это твои детишки неудачно поиграли в проклятье, ты не находишь?

В пустоте всплыло третье пятно – тускло-серого цвета – и вступило в напряженный диалог странной парочки: