В объятиях его снов - Ксюра Невестина

За пределами ректорской приемной шум студенческой толпы возобновился. В отличие от старика-привратника, Клео повел напрямик, не выбирая тихих и безлюдных обходных путей. Ректорат располагался на первом этаже, и мы, минуя лестницу наверх, оказались на улице. Недавнее подозрение о билете в один морской конец пинком со скал начинало сбываться.

— Замок Огненной Академии состоит из пяти основных сооружений: административного, учебного, жилого, лабораторного и библиотеки, — объясняя, Клео не утруждался подстроиться под мой короткий шаг. Хорошо ему. У него ноги длинные. Везет людям… — Только что мы вышли из административного. На первом году обучения доступ к лабораторному сооружению без ведома ответственного преподавателя запрещен.

Информации получила самый минимум, которой хватит от силы на несколько дней. Передернувшись, поспешила нагнать быстро удалявшегося Клео, из-за чего не слышала часть познавательного монолога. Слово «ответственность» Клео произнес не меньше пяти раз. Напрягало. Только бы ему не выпало читать лекции для группы, в которую меня распределят по завершению Испытания Огня.

Библиотеку запихали в самый дальний угол терракотового замка. По внешнему виду сооружение, отведенное под книгохранилище и читальный зал, не имело отличий от административного, что затрудняло первичное ориентирование. Если задержусь надолго, то смогу выучить расположение каждого блока. Сейчас — точно нет. Зато Клео шел уверенно и грациозно, несмотря на скорость. Еле поспевала за куратором.

Как только оказалась внутри, испытала нечто вроде горького разочарования. Надежды увидеть нечто волшебное в обители знаний не оправдали себя. За стандартной для моего мира двустворчатой парадной дверью простирался небольшой коридор, а за ним привычный библиотечный зал с невысокими, в человеческий рост, стеллажами, приставленными спинками друг к другу. Для чего под библиотеку выделили целое сооружение в метров сорок высотой? Навскидку.

— Первый этаж общедоступен, — пояснил куратор, жестом приглашая за ближайший столик. В библиотечном зале нет никого, кроме нас двоих. — Второй разрешается посещать по официально оформленному разрешению. Третий исключительно для преподавателей.

Пока присаживалась, Клео успел раздобыть толстый трактат со знакомой надписью в верхнем колонтитуле «Образовательное Магическое Содружество Огненная Академия». Радовало одно: последний курсак по ТММ превышал устав академии листов на десять точно. Учитывая врожденное скупердяйство, курсак делала сама, а не заказывала у сторонних организаций. Сдала на три, получила в зачетку четыре за честность, и единственная из группы вовремя закрыла на стипендию летнюю сессию в конце июля.

— Испытание на магическую выносливость длится сто часов, — продолжил Клео, присев на соседний стул. — В течение четырех дней и четырех часов запрещено спать и принимать пищу. На вступительном испытании разрешено пить в неограниченном количестве. На промежуточном поставлено ограничение в один литр. На выпускном запрещено все.

Сказанное доходило до меня не как до страуса, а как до жирафа. В Огненной Академии практиковалась водная диета и насильственное нарушение сна? Жуть. Если четыре бессонных дня для студента-четверокурсника, зависимого от sega, не проблема, то голодовка шла в разрез с планами. Сколько бы перепробованных диет не осталось в прошлом, включая два десятка лишних килограмм, возвращаться к голодовкам и тренажерным залам не готова.

— Настолько плохо? — доверительным шепотом поинтересовалась у куратора, немного наклонившись к нему поближе. Клео проигнорировал и нахмурился, не поняв вопроса.

— В других академиях те же порядки, — подтвердил худшие опасения Клео, положив руки на колени за неимением подлокотников. Профиль без наклонения и взгляд чуть скошенный. Царские повадки обычного преподавателя забавляли. Или необычного? Вдруг Клео родом из богатой семьи, приближенной к местной высшей аристократии или даже кровный ей? — Через четыре дня и четыре часа от начала Испытания будет заселение в жилое сооружение соответственно уровню и распределение по группам.

Чтобы освободить стол, куртку повесила на спинку стула, а сумку скинула в ноги, как всегда делала на парах в универе. Мозг медленно щелкал шестеренки, с трудом переваривая полученную информацию. Проскочила крамольная мысль, лучше бы мне очнуться в больнице, но я подавила ее. Выбирая между здоровьем в чужом мире и отсутствием оного в родном… нет никакого выбора. Первый вариант не обсуждался.

— Сколько часов назад началось Испытание Огня? — пора налаживать мосты с куратором. Кто, кроме него, расщедрится на разрешение читать книги на третьем этаже библиотеки?

— Почти пять. За это время никаких нарушений правил не было? — в его голосе фонило словом «ответственность», что раздражало. Большего зануды не встречала ни в последние годы, ни в школьные.

— Если только отсутствие питьевой воды. Имею полное право.

О том, как контролируется прохождение Испытания и полнота исполнения правил, не имела понятия, но оставаться голодной считала недопустимым. Спрашивать о читерстве у куратора даже не мыслила с его «Ответственностью» и занудством. Как только Клео мог не написать учебный план элективного курса? О нем говорила секретарь по имени Глория?

— Конечно. Есть хорошее нескончаемое заклинание. Действует дней пять-шесть.

Кивнув, вытащила из сумки первую попавшуюся бутылку. Оказался кефир. Заметив, что Клео не видел разницы между непрозрачной бутылочкой с кефиром и с питьевой водой, исправлять ошибку не спешила. Жить четыре дня на полуторапроцентном кефире и на минералке — две колоссальные разницы. Чутье подсказывало, кормить до истечения срока никто не будет.

— Вы уверены, что все смогут продержаться? Я-то студент российского вуза… В сессию и не с таким приходилось справляться, закрывая хвосты.

— Потеря сознания считается стадией пре-выгорания, — не показалось ли мне, на губах Клео проскочила мимолетная ухмылка? — Ответственные оказывают первую помощь выбывшим, а остальные продолжают Испытание.

Надо поскорее ознакомиться с местными правилами. Если проверки на состоятельность выжимают организм, то какие здесь наказания? Мысленно перекрестившись, подтянула к себе сшитую стопку листов печатного устава и перевернула титульную страницу.

«В начале каждого учебного года Ректор назначает чрезвычайное и общее Собрание, которое занимается единственно чтением надлежащего Устава, обсуждает, точно ли по оному во всех частях исполнено. По усмотрении какого отступления, определяет немедленного принятия мер к исправлению оного, и представляет об оных Попечителю».

Вступление пропустила, оставив его изучение на потом. Клео следил, пока я прогляжу наискосок текст устава и задам срочные вопросы. Пускай он упоминал о множестве не разобранных дел, уходить из библиотеки не спешил. Чуяла, он хотел что-то сказать, а для этого мне следовало оторваться от устава. Предстояло многое изучить, прежде чем искать способ выбраться из чуждого мира и вернуться домой к родителям.

«28. Дабы лучше соединить теорию с практикой и дать адептам ясное понятие о многих предметах, которые соответствуют их конфессии…»