Пятно - Павел Корнев

Заструившаяся из пореза кровь потекла по щеке и начала пятнать белую мастерку изрядно струхнувшего парнишки, но одно дело слегка кого-нибудь порезать и совсем другое при свидетелях на себя жмура вешать. Так что пусть живёт пока.

— Хорошо, — попытался отодвинуться парень, но его затылок и без того уже упирался в обшарпанную стену. — Убери нож…

Тут в коридоре послышались шаги шаркавшего впотьмах человека, и я рванул на выход. Дело сделано, а поножовщину затевать себе дороже. Охрана долго разбираться не станет — и правым, и виноватым навешает. Потому как тишина должна быть в библиотеке…

Разминувшись в темном коридоре с каким-то покачивавшимся из стороны в сторону мужичком, я метнулся на выход и в один миг взлетел по ступенькам эскалатора наверх. Выхватил из рук переминавшегося с ноги на ногу Жоры рюкзак и, махнув ему на прощанье рукой, рванул мимо коробки недостроенного здания во дворы.

— Эй! — окликнул меня Суворов. — Володя!

— Пока! Увидимся! — на ходу крикнул я.

Если тут ещё кто-нибудь из кодлы Круглого вертится, могут попробовать нагнать и опять в оборот взять. А значит, руки в ноги — и бегом. Пусть ищут ветра в поле. Теперь, конечно, по улицам с оглядкой ходить придётся, но оно того стоило. В целофанку никак не меньше четвертушки коробка запаяно.

И, выходит, день таки удался. Четвертушка — это совсем неплохо. А с Круглым ещё выпадет шанс сквитаться. Земля круглая. Как-то так.

Немного сбавить темп я решился, только миновав тот самый хозблок, где сейчас должен был обретаться Юра Храмов. Но сейчас мне было не до него и, подбежав к обочине, я лихорадочно заозирался по сторонам. Не заметил ничего подозрительного и метнулся через проезжую часть. Там, прокашлявшись, обогнул развалины взорванной девятиэтажки и уже спокойно зашагал по направлению к реке.

И хоть в боку противно кололо, а сбившее дыхание никак не желало успокаиваться, но останавливаться и переводить дух я не стал. И не в отморозках уже было дело: никто из этой братии к реке в здравом уме и близко не сунется. Нет — беспокоило небо. Тёмно-серое, затянутое низкими облаками небо.

У нас тут, конечно, триста шестьдесят дней в году пасмурно, но очень похоже, что с минуты на минуту дождь зарядит. А дождь — это ничего хорошего. Не хотелось бы в развалинах укрытие искать. Домой, домой надо…

Но — обошлось. Пока добирался до перекрытого сгоревшими грузовиками прохода между девятиэтажками, даже не капнуло.

Опустившись на корячки, я пролез под днищем мусоровоза, а, очутившись на той стороне, выпрямился и на всякий случай помахал рукой в сторону двух кирпичных свечек, соединённых протянувшимся между ними пристроем:

— Свои!

Ответа дожидаться не стал и поспешил дальше, но во дворе меня тормознул сидевший на скамейке парень:

— Володя!

— Да?

— Обожди, с тобой Шилов поговорить хотел.

— Он где? — обречённо вздохнул я, сообразив, что отвертеться от встречи с одним из главарей контролировавшей ближайшие дома бригады нет никакой возможности.

— Сейчас выйдет. — И пронзительно свистнувший охранник хлопнул по скамейке. — Падай.

— Свежо сегодня, — поморщился я, но к совету прислушался и уселся рядом.

— Сентябрь, — глубокомысленно заметил парень, проложив на колени автомат.

— И всё же… — поёжился я и вскочил на ноги, заметив появившегося из подъезда мужчину средних лет в тёмно-синем спортивном костюме и высоких армейских ботинках.

Внешне Шилов никакого впечатления не производил. Невысокий, с туго обтянутым мастеркой животиком и спокойными движениями никуда не спешащего человека, он выглядел словно завсегдатай пивнушки или отпахавший смену авто-слесарь, и потому многие оказывались неспособны воспринимать этого дядечку всерьёз.

Большая ошибка. Для некоторых — фатальная.

— На минуту, Володя, — достав сигарету, выкинул Шилов в мусорку опустевшую пачку.

— Здравствуйте, Борис Петрович, — поздоровался я. — Случилось чего?

— Да нет, — лениво огляделся по сторонам Шилов, потом смерил меня внимательным взглядом и спросил: — Храмов, говорят, вернулся?

— Говорят, — кивнул я.

— Не общался с ним?

— Пока нет.

— Планируешь?

— Завтра с утра думал заглянуть, — честно признался я, не понимая, к чему этот допрос.

— Будь добр, передай Юре, что если из-за него возникнут проблемы со зверями, мы этому рады не будем. Он перекати-поле; сегодня тут, завтра там, а нам здесь жить.

— Сами чего к нему на огонёк не заглянете? — поморщился я и сглотнул, когда собеседник выпустил в мою сторону длинную струю дыма.

— С политическими лучше напрямую не общаться. Никто же не будет разбираться, предупреждаешь ты их или дела ведёшь, — пожал плечами Шилов и поправил кобуру на поясе. — Ну так мы договорились?

— Договорились, — вздохнул я, прекрасно поняв не прозвучавший напрямую намёк. — Ещё что?

— Да нет, больше ничего, — покачал головой Борис Петрович и выкинул окурок в урну. — Слышно что нового?

— Говорят, по Комсомольскому машины ездили.

— Учтём, — кивнул Шилов и уточнил: — Значит, завтра с утра?

— Как проснусь, — кивнул я. — Так я пойду?

— Иди, иди…

Ну я и пошёл, едва сдержавшись, чтобы озадаченно не почесать затылок. Чего-то Шилов сегодня конкретно не в духе. И не просто не в духе — шибко уж нехорошие намёки он себе позволил. Очень, очень нехорошие…

Ещё и ветер этот! Холодно, блин…

Перекрывая проезд между домами, к соседней девятиэтажке уходили вкопанные в землю бетонные блоки, меж которых протянулись мотки колючей проволоки. Для людей и машин — лучше не придумаешь, а вот дувший с реки ветер легко пронизывал это препятствие и, будто задавшись целью доставить мне как можно больше неприятностей, забирался под куртку и выгонял оттуда последние крохи тепла.

В очередной раз настороженно глянув на быстро темнеющее небо, я прибавил шаг, миновал двор многоподъездного жилого дома, выстроенного вдоль идущей по берегу реки дороги, и оказался перед близнецами оставшихся позади высоток.

Точнее, почти близнецами: в дальней свечке осталось только восемь этажей из четырнадцати. Остальные разметало прямое попадание «карапуза», и этот прискорбный факт весьма отравлял всем местным обитателям жизнь: налетавшие с реки порывы ветра время от времени сбрасывали во двор обломки кирпича и прочий не менее увесистый хлам.

Быстро миновав сооружённый из мотков «егозы» лабиринт, перекрывавший проход между домами, я нырнул под балкон и отодвинул в сторону прислоненный к стене лист ржавого железа. Потом отпер дверь, закрывавшую расширенное до более-менее сносных размеров окошко, забрался через него в подвал и с облегчением перевёл дух.