Верь мне, Есения - Алеся Лис

— Пять, — поправляет меня мужчина, взглянув на собственные часы, прикрепленные цепочкой к камзолу.

— Пять, — тихо повторяю за ним, непонимающе хлопая глазами. — Еще целых пять минут! Вы должны меня принять! Я ведь успела.

Вместо слез появляется горечь и злость. Ну что за несправедливость такая? Ведь это не я пришла поздно, а они поспешили убраться раньше времени.

— Да я б с удовольствием, юная мисс, но нет остальных участников. А без них я не имею права, — разводит руками мужчина. — И даже, если я их сейчас позову, они все равно не успеют за эти пять минут собраться.

В носу начинает предательски щипать, и я, чтобы позорно не разреветься, поднимаю руку и стараюсь незаметно его почесать, но с губ все равно срывается судорожный вздох.

— Мне некуда идти, — едва слышно шепчу, опустив глаза в пол. Мешок с моего плеча соскальзывает и с глухим стуком падает на пол.

— Ну что же вы так, мисс, — сокрушается мужчина. — Не расстраивайтесь. А в следующем году обязательно приходите. Налить вам водички? Вы пока присаживайтесь… — чувствуя за собой вину, он суетится вокруг меня, как сердобольная старушка подле любимой внученьки.

Плюхаюсь на указанный стул, оставив мешок на полу, и беру в дрожащие руки прохладный стакан с жидкостью. Зубы звонко цокают о края посудины, мешая сделать глоток, а собеседник, убедившись, что я пытаюсь успокоиться, возвращается к своим бумажкам.

Резко распахнувшаяся дверь заставляет вздрогнуть и его, и меня. В аудиторию влетает пожилой седовласый и бородатый мужчина в черном костюме и накинутой на плечи мантии. Стакан выскальзывает из рук и зависает в воздухе просто над моими коленями.

— Мастер Воган, списки готовы? — спрашивает вошедший, а, заметив меня с парящим в воздухе сосудом, интересуется. — Последняя абитуриентка?

— Нет, — шепчу, продолжая гипнотизировать взглядом упрямо левитирующую посудину. — Я не успела пройти комиссию.

— Ясно, — кивает мужчина. — Мастер Воган вносите ее в списки. Пускай это юное дарование учится.

Я не могу поверить своим ушам. Неужели это правда? Взгляд тут же вскидывается на загадочного посетителя, который тоже, в свою очередь, буравит меня подозрительным взором.

— Как скажете, мастер Эзофилус, — подобострастно кивает Воган, зашуршав листами. А стакан, наконец, вырывается на свободу, чтобы продолжить свое эпичное падение вниз, и с победным звоном разбивается об натертый до блеска пол.

Я не знаю, куда себя деть от смущения, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Но ректор академии успокаивающе хлопает меня по плечу и подсовывает протянутый Воганом листок.

— Заполняй, дитя, документы. Как тебя зовут?

— Сеня, — сглотнув, отвечаю я, чувствуя, как хрипнет от волнения голос.

— Пиши, Сеня, свое имя, фамилию, родной город…

Беру в руку странную ручку, у которой вместо знакомого стержня с шариком, остренький кончик с выступившей капелькой темных чернил.

— Пиши? Ты же умеешь писать?

Мамочки! Писать! Доселе я и не задумывалась о том, на каком языке я разговариваю, и умею ли на нем читать и писать. А вдруг мне придется наново учить буквы и цифры? Такое бывает с попаданками, я читала. Паника охватывает меня, заставляя снова подрагивать пальцы и ручку в них. Капля чернил срывается и падает на бумагу.

— Ничего-ничего, не волнуйся, — приговаривает Эзофилус и быстро вытирает салфеткой кляксу.

«Так, Сенька, угомонись! Вспоминай, ты же читала вывески, значит с грамотой у тебя все в порядке», — успокаиваю себя, начиная выводить первую букву фамилии, и только затем замечаю, что сначала нужно вписывать имя. Ну, что за невезуха? «Е» на «К» переправить ну никак не получится, разве что… разве что заменить. Не Ксения, а Есения, точно Есения. И будет у меня новое имя в новой жизни. И оно мне, между прочим, нравится гораздо больше предыдущего. Да и похитителям так найти меня будет труднее, и, подумав, под шумок еще и фамилию меняю.

Быстро заканчиваю заполнять документы, больше не делая ошибок, и с чистым сердцем передаю Вогану. Осталось только отдать ректору перстень Ашкая…