Дожить до рассвета - Виталий Дубовский

На рассвете в городские ворота раздался требовательный стук. Сонный страж неторопливо поднялся от затухающего костра, зябко притопывая ногами и завистливо поглядывая на спящих товарищей.

— Кого там еще леший принес?! — рявкнул он, открывая смотровое оконце и приглядываясь к незваному гостю. — Чего надо?!

За воротами стоял высокий незнакомец, кутающийся от метели в длинные серые одежды. Из глубины мешковатого капюшона показались едва уловимые черты лица.

— Отворяй, скотина, замерз я!

Стражник вздрогнул, то ли от мороза, то ли от леденящего душу страха, и поспешно бросился отпирать ворота. Пришелец переступил порог, притягивая к себе воина за ворот тулупа. Глаза его сверкнули из темноты капюшона, и он прошипел:

— Веди к Стояну.

Испуганно кивнув, воин побежал вперед, показывая дорогу к княжьему дому. Тоскливо завыла вьюга, быстро заметая следы странного гостя.

Прислонившись спиной к теплой глиняной печи, ведьмак прикрыл глаза, сонно слушая рассказы братьев.

— Ну, так вот. — Безобраз вонзил охотничий нож в баранью ногу, отрезая себе добрый шмат мяса. — Поутру мы их встретили у реки. Лиходей, значит, оленей приворожил, чтобы по берегу гуляли. Мол, кого бояться, коли эти звери на водопой вышли? Не учуяли харийцы западню…

Ведьмак вполуха слушал его рассказ, размышляя о происшествии с Беспутой. Сбежала рыжая. Сбежала, выпотрошив его рубаху и прихватив с собой локоны всех ведьм клана! Проснувшись под утро, Стоян обнаружил утрату, в гневе перевернув в доме всю обстановку. Отправленная им вслед погоня вернулась ни с чем. Всю ночь шел снег, следы напрочь замело. Ведьмак был в неистовстве, проклиная рыжую колдунью на чем свет стоит. Похищение ведьминых локонов сильно ослабило его влияние на клан. А главное, он утратил локоны Ледеи. Он утратил власть над ней, и это было жестокое поражение. Мысли ведьмака то и дело возвращались к Верее. Изо всех ведьм его клана лишь она одна была с мозгами. Неужели это она надоумила Беспуту свершить подобный поступок? Вновь отголоски прошлых ошибок дали о себе знать. Наконец-то, устав злиться, Стоян решил выбросить все это из головы. Узоры, кои плетет богиня Макошь, иногда слишком непредсказуемы. Быть может, судьба еще сведет его с рыжей бестией, предоставив шанс на отмщение.

Ведьмак открыл глаза, окинув братьев усталым взглядом, и спросил:

— Как Вандал?

Безобраз с Лиходеем переглянулись, пожимая плечами, словно не о чем было беспокоиться.

— А что ему сделается? Бобура его быстро подлатала, да и сам он в состоянии себе помочь. Может, он нынче и силен, как медведь, только заживает на нем все, как на собаке!

Ведьмаки громко расхохотались собственной грубой шутке, принявшись обсуждать позор зарвавшегося Вандала. Стоян недовольно нахмурился, хлопнув ладонью по столу.

— Не сметь! — Безобраз с Лиходеем затихли под его гневным взором. — Не сметь насмехаться над братом. Я уважаю его вызов. Да, он наказан по заслугам, однако уважайте его силу! Или ты забыл, Безобраз, как он тебя в снегу вывалял? Кто из вас решился бы ступить в обитель Велеса? Он еще станет великим воином. Быть может, не в этот приход, но обязательно станет.

Стоян замолчал, поведя носом по ветру, словно волк в лесу, почуявший росомаху. Входная дверь со скрипом распахнулась, впуская в дом холодный ветер со снегом. Ведьмаки удивленно обернулись на скрип. Переступив порог, в дом вошел человек. Едва завидев его серые одеяния, колдуны вскочили на ноги, хватаясь за оружие. Молниеносным движением обнажив меч, Стоян отбросил в сторону преграждающую путь лавку. Лиходей, испуганно выругавшись, зашептал заклятье, колыхнувшись горячим туманом. Балка над незнакомцем затрещала, вот-вот готовая обрушиться на его голову.

— Ур! — яростно зарычал Безобраз и, не задумываясь, метнул в него свой охотничий нож, которым только что нарезал мясо.

Легким движением незнакомец перехватил летящий в него нож, с издевкой раскланиваясь перед ведьмаками. Откинув с головы капюшон, он громко расхохотался:

— Не ждали, волки?!

Ведьмаки замерли, силясь обуздать рвущуюся наружу ворожбу. Грязно выругавшись, Стоян с лязгом вогнал клинок в ножны:

— Пастух! А чтоб тебе пусто было!

Присев к столу, Пастух налил себе медовухи, весело ударившись чаркой с братьями. Выпив одним глотком согревающий тело напиток, он начал свой долгий рассказ:

— Дело было так. Поймали мы с Падуном Ура, спеленали, что дитя малое, и умыкнул я его в пограничный мир. Есть там места особые, даже у Правителя руки коротки туда дотянуться. В общем, навел я ворожбу, поглощая его разум, покуда он в беспамятстве был. Думал, все гладко пройдет, старик-то совсем слаб, не то что в былые времена. И так я его, и эдак — молчит Ур. Не получилось у нас полюбовного разговора. — Пастух вздохнул, огорченно махнув рукой и вновь наливая себе медовухи. — Целую седмицу он не сдавался. Однако какая же нужна вера, чтобы такую боль вынести! Все же сломил я его волю.