Обряд - Константин Бояндин

— Вы собираетесь всё это съесть?! — поразилась Агафья, когда пять минут спустя она вошла на кухню.

На столе были булочки с корицей; несколько пирожных; нарезанная ломтями ветчина; банка красной икры (по пятницам можно себя побаловать); покупной винегрет; три яблока в вазе и несколько ломтей чёрного хлеба. Да, и маслёнка со сливочным маслом.

— Всё, что нашёл съедобного, — пояснил Владимир, улыбнувшись. — Я не знал, что вы станете есть. Вы пьёте чай?

Агафья кивнула и присела на соседний с хозяином стул. Указала на одно из пирожных: «Можно?», и отчего-то смутилась. Владимир кивнул ободряюще: можно.

— Не стесняйтесь, — подтвердил Владимир на словах. — Вы должны быть жутко голодны. Я-то уж точно. А я пока чай приготовлю.

Когда он поставил на стол заварник и пару чашек, Агафья успела сделать несколько бутербродов с икрой и ветчиной. Сама не прикасалась, ждала хозяина. А стоило тому начать есть, она перестала стесняться, как и было приказано. Ела очень культурно, не торопясь, хотя видно было, насколько она голодна.

— Это всё не последнее, — пояснил Владимир, указав на холодильник. — Ешьте, сколько нужно.

Когда дошло до чая, Владимир принёс ту самую корзинку. Празднично запахло на всю кухню, хотя и до того запахи были сплошь приятные и вкусные. Агафья улыбнулась, когда Владимир снял салфетку с корзинки.

— Это всё вам, — пояснила Агафья. — Так принято. Вам, правда, понравилось?

— Очень! — заверил Владимир.

Агафья, неожиданно для себя, зевнула, она едва успела прикрыть рот. Тут же смутилась и виновато посмотрела на Владимира.

— Я сейчас постелю вам, — согласился Владимир. — Это быстро.

Он покинул кухню и вернулся минут через пять и поманил Агафью за собой, в кабинет-гостиную. На тамошнем диване всё уже было готово.

— Отдыхайте. Если что — я в соседней комнате.

Агафья кивком поблагодарила и прикрыла дверь. Оставила небольшую щёлку, интересно зачем? Ладно, ей виднее. Владимир постелил себе как всегда в спальне, она же кабинет номер два, присев на краешек кровати, принялся ждать. Пусть Агафья умоется, и всё такое, а то ему хочется сходить в душ, а Владимир там может застрять надолго.

Время шло, но характерных звуков не было слышно. Что-то случилось? Так устала, особенно после ужина, что просто свалилась? Владимир осторожно подошёл к двери гостиной и тихонько постучал. Ни звука в ответ.

* * *

— Ганя, что с вами? — встревожился Владимир, увидев, что Агафья сидит на краешке разложенной постели, сжавшись в комочек.

— Мне неуютно здесь, — подняла она голову. — Простите, Владимир! Можно, я посижу до утра на кухне?

— Есть другая идея, — предложил Владимир и поманил Агафью за собой.

Там, уже у себя в спальне, наблюдал, что Агафья оглядывается, закрывает глаза, вздыхает и улыбается.

— Здесь лучше? — уточнил Владимир. Агафья кивнула. — Отлично, буквально пара минут… — Он свернул свою постель, удалился с ней и ещё через пару минут постелил на своём диване то, что приготовил для Агафьи. — Всё, раздевайтесь и отдыхайте, не буду вам мешать.

— Гос… — Агафья осеклась. — Владимир, у вас не найдётся листа бумаги и пера?

— Конечно.

Владимир прогулялся до стоящего на тумбочке у стола принтера и достал лист из лотка. Взял из ящика стола авторучку и положил оба предмета на стол. Агафья кивнула.

— Если можно, стакан воды, — попросила она, посмотрев в глаза Владимира.

Тот скрыл улыбку — какая вежливая просьба уйти и не смотреть, что она там будет писать. Он налил воды, но не стал входить, а подождал за дверью, пока не прекратился звук ручки о бумагу. Затем постучал и вошёл, дождавшись ответа.

— Спасибо! — Агафья выпила половину стакана и поставила его на стол.

Подошла к столу и перевернула исписанный лист, а сверху положила ручку. Отошла к дивану и замерла там, глядя на Владимира. На лице её ничего не отражалось.

— Ганя? — Владимир шагнул к ней. — Если что-то нужно, только…

Она бросилась к нему, торопливо и неумело поцеловала — клюнула в губы сухими, горячими губами. И тут же отпустила, шагнула назад, к дивану, принялась расстёгивать блузку, пуговицу за пуговицей, не отводя взгляда от лица Владимира.

У Владимира закружилась голова, он не сразу пришёл в себя. А когда пришёл, то понял, что она делает.

— Ганя, постойте. Да погодите вы! — Он шагнул к ней, и Агафья замерла, вопросительно глядя ему в глаза. — Послушайте, так нельзя. Вы же сами не хотите!

— Нет, но вы хотите, — отозвалась Агафья спокойно.

Владимир уже собирался ответить: «И не думал даже», когда до него дошло, что думал, чего уж греха таить. И расхотелось говорить ей неправду. Пусть даже эта правда неприятна на слух.

— Даже если так, это всё равно неправильно. Сядьте! — попросил он, и Агафья повиновалась, присела на краешек постели.

Владимир присел перед ней на корточки.

— Вы устали, вы испуганы, вам нужно отдохнуть. Всё остальное неважно. Давайте так: вы сейчас просто ложитесь спать, а обо всём поговорим завтра.

Агафья кивнула и смутилась. Но почти сразу же к ней вернулось самообладание.

— А можно пару вопросов о вашей истории? — спросил Владимир, неожиданно для самого себя.

Помогло. Агафья вздрогнула и посмотрела на него с удивлением:

— Что?!

— Вашу историю. Про цветок.

Агафья рассмеялась, видно было, что она хочет махнуть рукой: «Да ну вас!» А затем молча кивнула.

— Тот цветок очень редкий?

— Да.

— И матери его было очень жаль?

— Да.

— Он завял, заболел, когда дочь полила его?

— Неважно.

— А дочь…

— Неважно, — повторила Агафья, улыбаясь, и взяла его за руки, мягко потянула на себя. — Это всё сейчас неважно. Спасибо, Владимир! — шепнула она, глядя ему в глаза; от тепла её рук и запаха кожи вновь начала кружиться голова.

— Поговорим завтра, да? — Она не сразу отпустила его ладони, поднимаясь вместе с ним на ноги. Да и он не очень торопился освобождать их.

— Добрых снов, Ганя! — оглянулся Владимир и шагнул за порог.

За его спиной закрыли дверь. Мягко, но плотно.

Владимир вернулся в гостиную и буквально на минутку присел на краешек кровати, чтобы дождаться, когда можно будет пойти в душ…