Связь. Два сердца - Анастасия Панфилова

– Любим тебя!

– Тоже вас люблю! – крикнула я в ответ. Я остановилась на школьном крыльце и смотрела, как через окна уезжающей машины мне махали самые близкие люди. Я махала им в ответ, стараясь не замечать, как сквозь улыбку по лицу катятся слезы.

Такси уехало.

Я повернулась лицом к школьной двери.

И как оказалось, все это время, опираясь на стену школы, прямо за моей спиной стоял Эрик.

Моя душа разорвалась на две части: первая отчаянно желала найти разгадку тайны и была невероятно счастлива, что снова увидела здесь этого странно-таинственного парня. А вот во второй части души начала закипать медленная безысходность, понемногу переходящая в раздражительность. И несмотря на то что первая часть была раза в два больше второй, пользоваться ей было нельзя. Хотя бы пока.

– Опять ты? – спросила я скорее удивленно, чем возмущаясь. Он улыбнулся. Мне захотелось улыбнуться в ответ. Я стерла с глаз вредные слезинки.

– Я жду Серафиму, – ответил он и посмотрел в сторону часов на стене школы, – но, видимо, уже не дождусь. Она говорила, что может не прийти сегодня.

– Ясно…

Я не хотела заканчивать на этом разговор.

– А откуда вы вообще пришли? Ну, редко кто приходит в новую школу за неделю до начала каникул…

– Мы из другого города, – ответил он. – Считай, что эта неделя была пробной. Чтобы быть готовым к следующему учебному году.

– Ясно…– вновь повторила я. – А Серафима… она твоя сестра? Вы очень похожи.

Только задав этот вопрос, я осознала, насколько боюсь ответа. Ведь на месте его сестры должна быть я…

Возможно, он заметил мои странные эмоции и поэтому как-то смутился.

– Нет…– задумчиво сказал Эрик. – Мы друзья.

Разговор прервал раскат грома. Я и не замечала, как сильно за эти десять минут сменилась погода.

– Как бы рейс не отменили, – озвучила я свои переживания.

– Не отменят, – с уверенностью сказал парень. – Через час уже распогодится, я прогноз видел.

– Ну… ладно. Спасибо.

Прозвенел первый звонок.

– Хорошего дня, – сказала я Эрику. Он открыл школьную дверь и пропустил меня вперед, потом вошел сам.

– Спасибо. Тебе тоже, – ответил он, улыбнулся и ушел в противоположное крыло школы.

По дороге до класса я решила все-таки проверить прогноз погоды. Сделав пару касаний по экрану телефона, я убедилась, что у родителей получится спокойно покинуть город. Прозвенел второй звонок, и я зашла в кабинет вместе со всеми одноклассниками.

– Ты плакала? – услышала я голос Никиты. Он уже сидел за нашей партой и наблюдал, как я стягиваю с себя толстовку и выкладываю на стол учебники.

– Что? – переспросила я.

– У тебя глаза красные, – пояснил он.

– А… да… то есть, нет… это просто… неважно, в общем.

– Все нормально?

– Да, конечно.

– Тогда ладно.

Зашла учительница, и все молча сели по местам.

А я только сейчас заметила: ведь действительно. Расставшись с родителями, в мои неоспоримые планы входило как минимум порыдать о предстоящих днях одиночества. Но, заговорив с Эриком, я даже забыла о слезах, которые сейчас высохли и неприятно стягивали кожу. И еще я вспомнила, что в этот раз кристалл даже не нагрелся. Как будто Эрик из мучивших меня снов превратился в реального, настоящего. В простого человека.

И он до сих пор меня не вспомнил… или до сих пор не рассказал мне о том, что вспомнил.

Один урок сменил другой. Учителя поздравляли нас с окончанием года и озвучивали оценки, уже не напрягая никакими заданиями.

Третьим уроком должна была стать алгебра, которую отменили двумя днями ранее. Класс разбежался гулять по улицам и ближайшим торговым центрам.

У меня настроения для прогулок не было, и я лениво расхаживала по пустым школьным коридорам. Без шума и толпы они казались совсем другими.

Вдруг на другом конце коридора я заметила, как на лестницу сворачивает белый силуэт. Приглядевшись, я распознала в нем Серафиму.

«Она же вроде не пришла сегодня», – подумала я, продолжая шагать вдоль окон.

Вслед за Серафимой на лестнице мелькнул второй, темный силуэт, намного выше первого.

Почему-то это меня насторожило. Моментально избавившись от размеренных мыслей, я целенаправленно зашагала к лестнице. Стараясь не издавать лишних звуков, я спустилась вниз.

Вывернув на первый этаж, я вновь увидела черную фигуру. Вблизи этот человек, кем бы он ни был, казался еще более необычным. Высокий силуэт в черном плаще, колыхающемся при каждом шаге. Длинные черные волосы с несколькими тонкими косичками были собраны в хвост.

Следуя за Серафимой широким шагом, человек больше был похож на надвигающуюся бурю. Девушка не оборачивалась, но и шагу не сбавляла. Я тихо следовала за ними.

Они завернули за угол и остановились у лестницы, противоположной той, откуда спустились.

Я осталась за углом и прислушалась. Несколько секунд стояла гробовая тишина. Я аккуратно выглянула из своего укрытия.

Это был мужчина. Яркие черты лица, черные глаза и острые скулы дополнял еще один мистический элемент всего образа – ото лба к переносице был нарисован треугольный символ. В целом мужчина источал колорит средневековой готики. Но ухмылка на его лице и пристальный взгляд на девушку внушали легкий страх.

Серафима молчала и не шевелилась.

Не снимая с лица хищной улыбки, мужчина начал говорить.

– Полагаю, ты уже знаешь, кто я.

Голос мужчины, вопреки его лицу, был спокойным.

Но даже из-за угла было слышно дыхание девушки.

– Я плохо понимаю, что вы имеете в виду, – сказала она. И все бы ничего, если бы в последний момент голос не дрогнул.

– Тише. Тебе не следует бояться. Я ничем тебе не угрожаю. У меня есть лишь просьба.

Мужчина сделал шаг в сторону. Как раз к тому углу, за которым я и стояла. Я затаила дыхание.

– Передай Елеазару, что я настоятельно прошу прекратить ваши действия. Попадая на Землю, вы вот-вот разрушите баланс Мироздания.

После небольшой паузы девушка, казалось, осмелела.

– Мы всего лишь спасаем того, кто к балансу Мироздания никакого отношения не имеет. А вот вы, покушаясь на его жизнь, противоречите собственным принципам, – сказала девушка твердо.

Мужчина усмехнулся.

– Во-первых, моим принципом никогда не было сохранение вселенской гармонии. Во-вторых, того ребенка вам все равно не спасти. Пророчество уже оглашено. И, следовательно, он принадлежит мне по праву.