Любовь зла - Мари Князева

Настя

Я привела Ярослава Дмитриевича в медпункт — к сожалению, там никого не было, но к счастью, дверь оказалась не заперта. Мы вошли внутрь, я усадила молодого человека на кушетку и довольно легко нашла в шкафчике вату, перекись водорода и бинт. С пластырем было сложнее, пришлось довольствоваться тем, что есть.

— Как же вы так… — покачала я головой, невольно чувствуя лёгкое раздражение: ну что за безрукость такая в столь взрослом возрасте?!

— Это не я, — буркнул парень недовольно.

Угу, угу, конечно, оно само… Как маленький! Я непроизвольно сказала последнюю фразу вслух, и Ярослав Дмитриевич, подскочив на кушетке, возмутился:

— Сама ты… маленькая! Этот ваш Саныч бухает, как скотина последняя, травму мне нанёс, а я ещё и виноват?!

Я расстроилась:

— Он… прямо сейчас пьян?

— Да ещё как!

— Простите… — я наконец закончила приготовления и, намочив ватку, приложила её к довольно глубокой ране.

Ярослав Дмитриевич зашипел, втягивая воздух сквозь зубы и зажмуривая глаза, но не произнёс ни звука и остался сидеть ровно. Я подула на ранку и успокаивающе пробормотала:

— Сейчас пройдёт, потерпите немножко… — и погладила крепкую волосатую икру. Ну а что? Я только с детками имела дело — не знаю даже, как это происходит у взрослых молодых мужчин.

Бросив мимолётный взгляд на лицо своего пациента, я заметила, что смотрит он на меня как-то… ошарашенно. Глянула ещё раз — вопросительно. Он помотал головой, словно сбрасывая наваждение, выдавил принуждённо:

— Да ничего, мне… не больно.

Больше он и в самом деле не шипел, сколько бы я ни обрабатывала рану, в которую, к сожалению, попала грязь — пришлось попотеть, чтобы предотвратить заражение крови. После перешли к бинтованию. Место неудачное, конечно, — не будет держаться.

— Придётся вам дать ноге немного покоя… чтобы бинт не свалился.

Ярослав Дмитриевич не стал скрывать радость:

— С удовольствием! Что-то меня не тянет под шефство этого вашего Саныча.

Я кивнула и глубоко задумалась, чем бы таким "приятным" занять сидячего подопечного. И придумала:

— Будете вырезать заготовки для аппликаций. Пойдёмте в группу, я выдам вам бумагу и трафарет.

Молодой человек скривился, но возражать не стал. Послушно поплёлся за мной, слегка прихрамывая и время от времени останавливаясь, чтобы поправить бинт.

— Здесь есть дети постарше? Подростки? — спросил он, когда мы поднимались по лестнице на второй этаж.

— Да, конечно. Все возраста.

— А почему их не привлекают к работе на территории? Саныч сказал, щебень лежит два месяца уже.

— Если бы два! Но воспитанников привлекать нельзя — это строжайше запрещено законом, за использование детского труда можно серьёзно получить по шапке.

— То есть, они обязаны бездельничать круглый год 24 на 7?

— Прям как вы! — усмехнулась я и пробормотала себе под нос: — Единство противоположностей…

— Слушай, кончай меня провоцировать, мы же договаривались!

— Разве я сказала что-то оскорбительное или неправду?

— Я не выбирал себе родителей!

— Ну просто жертва обстоятельств!

— Можно подумать, ты пошла бы сюда работать, если бы у тебя был выбор!

— Я здесь не работаю.

— А что делаешь?

— Просто… прихожу.

— В смысле… бесплатно, что ли?

— Типа того.

— Зачем..?

— Дура, наверное.

— Я тебя серьёзно спрашиваю.

— Посмотрите этим детям в глаза внимательно — и поймёте. Ну может, нет — не знаю. Но других оправданий у меня нет.

Он вдруг схватил меня за руку, повернул к себе и стал зачем-то смотреть мне в глаза. А они, как назло, наполнились глупыми слезами. Через несколько секунд Ярослав пробормотал тихо:

— Ничего не понимаю…

— Вы не туда смотрите, — я отвернулась и пошла дальше.

— Ты им всё равно не поможешь! — крикнул он мне вслед.

— Помогу.

— Только хуже сделаешь!

— Хуже уже некуда.

— Есть! Знать, как бывает по-другому, и не иметь возможности это испытать.

— Они смогут. Когда вырастут. А вот если не знать, то и стремиться некуда.

— Всё равно это капля в море!

— А вы всё равно не отговорите меня приходить сюда!

Я усадила его на лавку, так чтобы нога полностью там разместилась в вытянутом положении, и выдала материалы и инструменты.

— Какая мутота! — возмутился Ярослав Дмитриевич. — Давай лучше кто-нибудь сгоняет за пластырем в аптеку, и я смогу заняться чем-то поинтереснее?

— Ну конечно, ваше высочество! Я забыла, что мы тут все находимся только для вашего развлечения, простите за оплошность! — сказав это, я развернулась и уверенным шагом пошла к двери.

— Между прочим, это их сотрудник нанёс мне травму! — крикнул мне вслед парень, но я не менее уверенно захлопнула за собой дверь.