Эдем - Джейми Макгвайр

Эли почувствовал, что мне страшно, и сказал с улыбкой:

— Не бойся, Нина. Ты можешь говорить.

— Хм…

Я озадаченно взглянула на Джареда, который всего несколько минут назад приказал мне молчать. А сейчас не подавал знаков, что нужно соблюдать осторожность.

— Джаред не убивал Айзека, — тихо, но твердо заявила я.

Джаред не должен отвечать за мои поступки, пусть я даже наведу подозрение на себя.

Эли кивнул, терпеливо и понимающе:

— Мы собрались здесь, Нина, чтобы разобраться в том, как погиб Айзек. Ты вскоре сможешь представить свои доводы. Поверь мне, мы проведем дознание по всем правилам.

— Тогда почему Джаред и Клер так нервничают? — спросила я, намеренно не упоминая Бекса. — Это непохоже на обычное расследование.

— Ты права. Обвинения против Джареда очень серьезны. Прервана жизнь. Архам не позволено убивать людей, чтобы защитить своих талехов. Полукровки не обязаны следовать нашим правилам, потому что они наполовину люди и обладают свободой воли. Однако, так как им известны эти правила, важно, чтобы они не пользовались своими преимуществами. Ты понимаешь?

— Д-да, — ответила я, боясь произнести еще хоть слово. Может, Эли и обладал бесконечным терпением, но мне не хотелось проверять, так ли это. — Но… Джаред не убивал Айзека.

Михаил вздрогнул и заговорил на том прекрасном языке, который я знала как язык неба. Эли перебил его:

— По-английски, Михаил. Это простая вежливость.

Михаил раздраженно вздохнул и сказал Эли:

— Зачем ты тратишь время? Мы не должны объясняться с ними.

— Терпение, — просто ответил Эли и посмотрел на меня. — Все деяния, приведшие к смерти Айзека, должны быть учтены. В данном случае то, что Джаред открылся тебе, тоже сыграло свою роль. Обычно мы разматываем клубок до самого конца и находим того, кто в ответе. Здесь таким лицом является отец Джареда Габриэль, который открылся Лиллиан Ван Барен. Этот поступок в конце концов привел к смерти Айзека. Но так как Габриэль уже был осужден за это деяние, ответственность падает на Джареда.

Я нахмурилась. Мне это было не вполне ясно.

Эли понимающе улыбнулся:

— Вспомни райский сад. Наш Господь разбирает прегрешения, исходя из цепной реакции. Это в порядке вещей.

— То есть Он злопамятен, — сказала я.

— Нет. — Эли едва заметно усмехнулся. — Я не о том. Он доискивается до корней проблемы, когда принимает решение.

— Это что-то вроде расплаты за грехи отцов?

— Трудно объяснить это на языке людей, Нина. Короткий ответ — да.

Джаред сделал выбор, но я не могла согласиться с тем, что его винят за любовь отца, за меня, за смерть Донована. Он мой муж, и я обязана защищать его. Я гордо выпрямилась:

— А как насчет меня?

Джаред напрягся и с укором в голосе произнес:

— Нина…

Я глянула на него, но не обратила внимания на предупреждение.

— На основании того, что мой отец совершал поступки, которые могли стать причиной всего случившегося, а также принимая во внимание тот факт, что я убила талеха Айзека… не стоит ли привлечь к ответственности меня?

— Да, — прорычал Михаил сквозь зубы.

Эли прикоснулся к моему плечу.

— Да, Нина. За каждое твое решение. Он сделает это позже. К Джареду применяются иные стандарты, он отделен и от земли, и от небес. Для таких, как Джаред, установлены особые правила, и ему об этом известно. А теперь… — Эли улыбнулся по-доброму и, может быть, немного весело. — Если ты удовлетворена, мы продолжим.

Да, мне все стало понятно, но согласиться с этим? Никогда. Тем не менее я одобрительно кивнула. Выражение лица Эли подсказало мне, что он прекрасно понимает мои чувства и благодарен за то, что я позволила ему продолжить.

Всех вновь охватило нервное напряжение — всех, кроме Эли, который, казалось, был неподвластен эмоциям. Грудь Михаила тяжело вздымалась, он готовился взять слово и отомстить за гибель Айзека. Когда он сделал шаг вперед, члены его маленького войска открыли лица. Не стоило удивляться, но я была удивлена. Я думала, они все будут похожи на Михаила — темные глаза и волосы. Ничего подобного. Все они больше походили на Клер. Одни посмотрели на меня с любопытством, другие с отвращением. Но и те и другие, казалось, явились сюда не по зову долга и не по личному побуждению. Это наблюдение противоречило логике: почему тогда Клер и Самуэль выглядят такими встревоженными?

Эли заговорил:

— Михаил…

— Айзек не имел выбора! Он был наделен талантами, как никто другой из полукровок, и он был ценен. Поступки талеха не оправдывают смерти Айзека.

Эли кивнул.

— Джаред…

— Поступки талехов никогда не оправдывают наших смертей, но это наш долг и наше проклятие — послушно сносить все, — спокойно ответил тот.

— Что ты знаешь о долге, полукровка? — произнес Михаил.

Кровь прилила к моим щекам, и я не сдержалась:

— Как вы смеете?!

— Нина, — попытался остановить меня Джаред.

— Ваш сын — наделенный такими способностями — тоже был наполовину человек. Вы что же, считаете, раз Джаред охраняет талеха, который не ведет преступную жизнь и не служит демонам, значит ему неизвестно, что такое долг? — выпалила я, постепенно входя в раж и вовсе переставая заботиться о собственной безопасности.

Глубокая складка залегла между бровями Михаила, глаза заблестели от ярости.

— Да, мой сын оказался не таким счастливчиком, как сынок Гейба. Он не противился судьбе, а честно выполнял свой долг. Мы не можем вмешиваться, когда люди пользуются свободой воли. Это нарушает Его волю.

— Как и служение противной стороне, — буркнула я.

— Нина! — рыкнул Джаред.

Михаил дернулся вперед, но из длинных рукавов черных накидок у него за спиной взметнулись руки и удержали его. Самуэль заслонил собой Джареда. Он принял оборонительную позу, но не на полусогнутых ногах, как много раз делала Клер, защищая меня. Самуэль не собирался драться со своими братьями, но и им не позволил бы напасть на нас.

Клер прислонилась к моему плечу и шепнула в ухо:

— Молчи, дура. От твоих слов только хуже.

— Она не должна говорить здесь! — сказал Михаил, вырываясь из рук помощников.

— Довольно, — спокойным, ровным голосом произнес Эли. — Тут затронута судьба Нины. Она имеет право высказаться.

И добавил, обращаясь ко мне:

— Твое мнение принято во внимание. Так будет и дальше.

Впервые я не ощутила, что Эли на нашей стороне. Чтобы выказать послушание, я склонила голову и сделала шаг назад.