Человек-машина - Макс Барри

На следующий день Лола отвела меня в кафетерий. Там было полно врачей и семейных пар, сплошные разговоры — уютно. У некоторых пациентов не было волос, другие исхудали настолько, что смахивали на проволочный каркас, — напоминая мне, что бывает и хуже. Мы с Лолой заняли столик у окна, выходящего в сад. Я отважился пригласить ее на свидание. Мне было не вполне ясно, что это значит. Отвести ее мне было некуда. Однако так принято, если девушка нравится. И если она соглашается, то у вас есть подружка. Вот все, что я знал. Я очень волновался, так как ни с кем еще не выбирался на свидание со времен Дженни с курса теории волн.

— Как по-твоему, сколько можно отравить человек, пока никто не заметил? — Она наблюдала за женщиной, подававшей салат. — Я думаю, много.

— Давай куда-нибудь сходим.

Она впилась в гамбургер.

— Не сегодня. Я кое-что придумала для тебя. Третьим будет футбольный мяч.

Я не понял. Поерзал — перенес вес с одной ягодицы на другую. Лыжа клацнула о ножку стола.

— Бум, — вторила Лола.

— У тебя красивые волосы.

Лола округлила глаза. Она вдруг занялась выбившейся прядью. Издала звук, будто фыркнула, сгребла волосы и затолкала за ухо.

— Заткнись.

Я ничего и не говорил. Никак не мог решить: объяснить, что я серьезно, или пусть думает, что это шутка.

— Когда ты выщипываешь брови?

Я взялся за сэндвич с яйцом. Я очнулся от дум. Разве я должен выщипывать брови? Не знал, что это делают мужчины.

С бедра Лолы пискнуло, она расчехлила пейджер:

— Тьфу. Подождет.

У Лолы наверняка были и другие пациенты. Как же без них. Другие мужчины. Она учила их ходить, сжимала им руки, когда они поднимались по лестнице. Держу пари, в нее влюблялись все. Ну, может быть, не все. Она была со странностями. Ладно, хватит. Я вспомнил статью, где говорилось, что люди, имевшие несчастье пережить сильный стресс, неподобающе привязываются к первому человеку, которого видят после происшествия. Тело путает возбуждение с влечением. Должно быть, я последний в череде инвалидов, очарованных Лолой Шенкс. Наверное, она сыта нами по горло. Если бы я признался ей в любви, она бы огорчилась и ответила, что я ей нравлюсь бесконечно и я классный, но наши отношения сугубо рабочие. И все наши занятия пойдут наперекосяк. Раньше надо было думать.

— Эй! — позвала Лола. — Что с тобой?

Я тупо смотрел перед собой:

— Ничего. — Я принялся за сэндвич.

— Не представляю, как ты можешь есть яйца, — сказала она. — Это же зародыши.

В палату влетела сестра Кейти. Донельзя довольная:

— Хорошие новости. Вас выписывают.

— Как это? — Я отложил телефон.

— Вас подали на выписку.

— Что?

— Да бросьте, — отмахнулась Кейти. — Хотите, помогу вам одеться? Или будете сами?

— Я не… почему меня выписывают?

— Наверное, потому, что пора. — Сестра Кейти была счастлива. Ее щеки порозовели и были похожи на яблоки.

— А я считаю, что не пора.

— Что поделать, — ответила Кейти. — Врачи считают иначе.

Я ничего не понимал. Меня никто не спросил и не предупредил. Мне казалось, что меня вышвырнули.

— Ваша компания заказала машину. Она ждет у входа. Так что давайте пошевеливаться! Может, вам все же помочь?

Я оглядел палату. Уезжать не хотелось. Здесь было все, что мне нужно.

— А беседы с врачами не будет?

— Они вам больше ни к чему. — Сестра Кейти плюхнула на кровать фирменную больничную сумку. — Уезжайте и радуйтесь жизни.

— Но…

— Обо всем уже позаботились, — твердила она. — Живо! Одна нога здесь, другая там!

Сестра Кейти выкатила меня на дорожку. Немного странно, нога была при мне, но таковы были правила. Меня ожидал белый фургон с логотипом «Лучшего будущего». Я не понимал, почему они выбрали фургон, пока Кейти не усадила меня в пассажирское кресло и не закатила внутрь коляску: та отправлялась со мной.

— Всего хорошего! — крикнула Кейти и помахала через стекло.

— Куда едем? — спросил водитель.

«Обратно в больницу», — подумал я.

Но такой вариант не предлагался.

— Домой, наверное, — ответил я.