Диктиона и планета баларов - Лариса Куницына

Мне дано больше, чем другим, но с меня и спрашивается больше. Я улетала, чтоб не возвращаться, но теперь очень рада, что я снова здесь. Это сознание силы и защищённости мне очень пригодится. Время от времени нужно возвращаться сюда, чтоб воочию увидеть, к чему стоит стремиться, иначе в иных мирах недолго и утратить веру.

— Но ты не утратила?

Я с улыбкой покачала головой.

— А Кристоф?

— У него веры хватит на десятерых подвижников. Она в основе его личности.

— И сейчас вы отправляетесь… на очередную битву?

— Именно битву, — вздохнула я, — но, к сожалению, не вместе.

— Куда, если не секрет?

— Куда он — не знаю, спрашивать не в наших правилах. А куда я, сказать всё равно придётся. Мне нужна информация об этом месте.

— Если оно есть на наших звёздных картах, я тебе её достану. Что это за планета?

— Диктиона.

Он задумался, потом покачал головой.

— Не помню такой. Эй, старнав! — он обернулся к Глебу. — Что такое Диктиона?

— Кому это надо? — уточнил Глеб.

— Это что, секретная информация?

— Дело не в этом, — пожал плечами тот. — Просто её почти нет, этой информации. Новая планета в шестистах парсеках… с каким-то хвостиком. Недавно открыли. Она пока ещё не исследована.

— Обитаемая?

— Кажется… Да в «Вестнике» за прошлый месяц надо посмотреть. А мы что, лететь туда собираемся?

— Пока нет, — не слишком уверенно произнёс Саша.

II

Когда совсем стемнело, все разошлись по спальням. Я поднялась в библиотеку, чтоб найти этот номер «Вестника». Не смотря на идеальный порядок, журнала я так и не нашла.

— Ты что-то ищешь? — услышала я за спиной и, обернувшись, увидела Сашу-старшего. Впрочем, если б не костюм, то, пожалуй, его можно было бы спутать с младшим. Он казался таким молодым… Он всё-таки был очень красивым, и я не зря была так долго и сильно в него влюблена. Даже улетая от него, я была не уверена в том, что смогу его забыть. Двадцать с лишним лет счастливой семейной жизни без единой ссоры и даже просто размолвки. Кто виноват, что это всё кончилось? Ведь только Кристоф заставил меня окончательно отказаться от мысли о возвращении хоть когда-нибудь.

— Я рад, что ты прилетела, — произнёс он, опускаясь в кресло. — И что теперь всё стало ясно. Это лучше, чем неизвестность. Главное, что ты счастлива.

— Да, я очень счастлива, Саша.

Он кивнул.

— Наверно, я был слишком увлечён работой. Да и ты тоже. У нас всегда не хватало времени, чтоб побыть друг с другом. Жить только любовью… Нас воспитывали на других идеалах. А, скорее всего, зря. Он ведь другой, верно?

— Он живёт чувствами. И я тоже научилась так жить.

— Беда нашего века, — грустно улыбнулся он. — Мы слишком заняты. Теперь мне кажется, что ты правильно сделала, что улетела. Я б всё равно не сумел дать тебе столько, сколько дал он.

— Я очень любила тебя, Саша. Это было настоящее чувство, поверь мне.

— Я никогда в этом не сомневался, Дашенька. Никогда. Я очень люблю тебя и не забуду, что бы ни случилось. Только теперь мне придётся привыкнуть жить без надежды. И без тебя. На это, видимо, уйдёт какое-то время, но, в конце концов, сейчас распадаются многие старые прочные браки. Вечная молодость ставит новые проблемы. Правда, не хочется, что б эти проблемы коснулись тебя лично.

Он помолчал несколько минут.

— Ты, и правда, собираешься на опасное дело?

— Я вернусь. Это не вызывает сомнений. Дело только во времени.

— Понимаю. На Земле время сейчас идёт странно. То кажется, что оно бежит, когда смотришь, как растут дети. А взглянешь на себя… Стоит. От этого можно сбежать. Только мне нельзя.

— И не нужно. Тебе тяжело сейчас, но всё наладится. Твоё место здесь. Ты нигде не принесёшь больше пользы и нигде не будешь чувствовать себя более нужным.

— Может быть, ты и права, — он поднялся и посмотрел на меня. — У Славы во флигеле Настя приготовила для вас комнату. Она спит сейчас рядом с детской, да и Слава на эту ночь перебрался туда же, так что флигель в вашем распоряжении.

— Спасибо, — произнесла я.

Он кивнул и спустился вниз. Я немного постояла, осматриваясь по сторонам, а потом вспомнила, что не нашла нужного мне «Вестника». Однако искать было уже поздно. Я решила, что завтра спрошу у мальчиков.

III

Я не знала, где мне искать Кристофа, но увидела его, едва спустилась в холл. Он сидел на крыльце, и с ним рядом лежал Кентавр. Тихонько подойдя к двери, я приоткрыла её и услышала голос мужа. Он говорил с собакой.

Ты тут пригляди за Джейми, ладно, старик? — негромко произнёс он, потрепав Кентавра по уху. — Он молодой, глупый, а ты умный и опытный, к тому же ты тут лучше всех его понимаешь. Научи его быть хорошим другом и защищать себя. Он потом поможет Алу, если что. И ещё, когда Ал подрастёт… Если я ещё не вернусь, ты научи его смотреть на звёзды. Они тут все хорошие ребята, но слишком уж практичные. О душе нужно ведь постоянно помнить. И о звёздах тоже. Я могу на тебя положиться?

Кентавр поднял большую голову и посмотрел на него своими светящимися зелёными глазами. Я открыла дверь и вышла на улицу.

— Поздно, — произнёс он, обернувшись ко мне. — Пора спать.

Флигель оказался той самой радужной башенкой, которую я заметила ещё днём. Нам была приготовлена просторная спальня с круглым окном, выходящим в сад. Я сразу же притушила лампу, чтоб был виден свет звёздного неба. Деревья тихонько шелестели за стенами флигеля, и их шёпот казался мне печальным. Кристоф стоял у окна и смотрел в небо.

— Когда ты улетишь? — спросила я.

— Завтра, — тихо ответил он. — Жаль, что даже не успею заскочить в Париж. Очень хотелось бы его увидеть, но… я, итак, в жутком цейтноте… Посмотри. Вот наш Тейли!

Я подошла к окну, стараясь разглядеть в небе Фомальгаут, или, как его называют на Рокнаре, Тейли. Доброе кроткое солнце, освещавшее нашу любовь. Кристоф обнял меня сзади и прошептал:

— Я же просил не плакать.

Я усилием воли заставила себя унять слёзы.

— Куда ты летишь? — умоляюще произнесла я. — Пожалуйста, Кристоф. Я должна знать. Иначе я сойду с ума от беспокойства!

— Не думаю, что мне нужна сумасшедшая жена, — задумчиво произнёс он.

— Если я сойду с ума, ты меня бросишь?

— Господи, какие глупости ты говоришь… — он развернул меня к себе лицом и прижал к груди. — Как же я люблю тебя, ангел