Вторая ошибка бога - Макс Мах

неожиданно найтись жемчужина. И она нашлась: немолодая хорошо одетая женщина, носившая к тому же красивые серьги и колье с бриллиантами и пару-другую золотых колец с камушками на своих длинных тонких пальцах. Про одежду Марго поняла, потому что прочла книгу о современной моде. Правда, Бертиль утверждал, что эта мода устарела еще лет двадцать назад, но этого Марго как раз и не поняла. Сама она, если и надевала платья, то это были наряды из гардероба ее бабушки княжны Захарьиной, которая привезла их из Гардарики. И ничего. Всем нравилось. Даже франкам, которые те еще привереды, что в еде, что в нарядах. Впрочем, не суть. Ее знаний хватило оценить наряд женщины и ее украшения. Дальше больше. Сначала женщина хотела ехать на своем самодвижущемся экипаже, - а Маргот уже знала, что такие экипажи, как этот стоят много денег, - но затем решила, видно, пройтись, и это была еще одна удача. Фортуна явно благоволила Марго в эту ночь.

Проследив за женщиной до ее дома, Марго узнала две вещи. Незнакомка жила одна, и дом у нее был большой и красивый. Не замок, конечно, но в ее время, в таком доме мог бы жить даже ярл или херсир[27], разве что его надо было бы обнести стеной или тыном, да поставить надвратную башню. В общем, сразу стало понятно, что женщина не из простых, а, когда, проникнув в ее дом, Маргот увидела, сколько в нем книг, картин и фарфоровых китайских ваз, она поняла, что ее привела сюда рука Судьбы. Ведь все совпало одно к одному. Одинокая богатая и, по-видимому, образованная немолодая женщина, к тому же накурившаяся опиума, и пустой дом с большим подвалом, в котором так удобно провести ритуал Кровь Квасира[28]. Христиане считали этот ритуал чистым злом, хотя большинство из тех, кто его восхвалял или проклинал, не знали толком, о чем идет речь, и, тем более, не умели его проводить. Но мать Маргот была темной вёльвой из рода темных вёльв, и она научила дочь многому из того, о чем забыли в других магических семьях. И вот ведь, как все сложилось. Считалось, что она боевой маг, и все эти ведьминские штучки ей не нужны, но, когда прижало, сразу же выяснилось, что лишних знаний не бывает, да и зарекаться ни в чем никогда нельзя.

Маргот мимолетно подумала об этом, заставив женщину уснуть, и, отбросив ненужные ей здесь и сейчас мысли, принялась за дело. Она прошлась по дому, запирая двери и задергивая на окнах шторы, затем обследовала подвал, поскольку ритуалы, подобные Крови Квасира, всегда проводят ниже уровня земли. И чем глубже заберешься, тем легче получится. Подвал в этом доме был просторным, но не так, чтобы уж очень глубоким. Впрочем, каменный пол находился все-таки скорее под поверхностью, чем вровень с ней. Затем, обследовав кухню, Маргот нашла подходящую для ее целей чашу, наполнила ее красным вином и сцедила туда где-то по пол пинты[29] своей крови и крови хозяйки дома. Смешала, попробовала и, удовлетворенно кивнув, пошла рисовать на каменном полу подвала классическую пентаграмму, вписанную в похожий на круг правильный[30] тринадцатиугольник, и сигилы[31] чертовой дюжины, расположенные на каждой из тринадцати сторон многоугольника и в его центре. Но центральная печать – сигил «Начала и Конца», - была дополнительно заключена в Щит Давида[32].

Тщательно проверив все линии и печати, Марго начала вписывать в узловые точки конструкта руны старшего футарка. Знак за знаком, символ за символом, так что, когда она почти закончила создавать ритуальный круг, он уже начал светиться, накачивая себя магией, растворенной в воздухе. Сначала голубоватое сияние было слабым, но чем ближе Марго подходила к завершению ритуального круга, тем сильнее был источаемый им свет, постепенно превратившийся из голубого в кроваво-красный. Это означало, что все сделано правильно, и можно приступать к самому ритуалу.

«Пора!»

Марго разделась сама и раздела незнакомку, сначала уложив в круг ее, а затем заняв место подле, она сплела пальцы своей правой руки с пальцами глубоко ушедшей в сон женщины, и запела сакральный[33] речитатив на древнегерманском языке. По мере того, как она произносила эти опасные слова, напряжение в окружавшем ее магическом поле росло, а на последнем слове третьего, завершающего катрена перед ее взором вспыхнул ослепительный свет, и Маргот потеряла сознание.

1.4

В себя она пришла довольно быстро. За окнами едва рассвело, и, несмотря на спутанность сознания[34], напоминающего перманентный грогги[35], Маргот решила вернуться в замок. Оставаться в чужом доме рядом с трупом его хозяйки было бы не лучшим решением, это она понимала даже в том состоянии, в котором сейчас находилась. Впрочем, что значит хорошая подготовка! Перед тем, как уйти, она все-таки вытащила тело женщины из подвала и уложила в постель, да еще и «огненным веником» прошлась по полу подвала, напрочь стирая все следы ритуала. И все это, находясь практически на грани, готовая в любой момент отрубиться, упасть и пролежать, где упала, сутки-другие, не приходя в сознание. Как добралась до замка, не запомнила, вообще. Шла на автопилоте, но при том пыталась отслеживать чужие взгляды и неуместное внимание. К счастью, Туманная Вуаль с нее так и не слетела, так что, скорее всего, никто ее дефиле не заметил, и на то, как она проникла в замок внимания не обратил. И слава богам, что так, потому что сейчас она была никакая, и, едва добравшись до своих подземных апартаментов, упала, не раздеваясь, в постель и в следующий раз проснулась только через три дня, но зато уже совершенно новым человеком. Донора, как выяснилось, Марго выбрала по-настоящему удачно. Пусть выбирала интуитивно и действовала спонтанно, наугад, но по факту все прошло более, чем хорошо. Женщина, имени которой Маргот так и не узнала, поскольку Кровь Квасира не копирует личность «источника», знала и умела массу всяких вещей. Языки, - английский, немецкий и шведский, - быт и нравы, культура и техника, и огромный свод знаний по истории искусства, тянущий за собой общую историю Европы и несколько специальных ее разделов, типа археологии и палеографии[36]. Но, главное, что с этим всем, - с автомобилями, компьютерами и ориентацией в женском нижнем белье, - Маргот уже могла без страха выйти в окружавший ее здесь и сейчас мир. Так