Королева умертвий - Ярослав Хабаров

Пенна ничего не помнила о своей прошлой жизни. Точнее — иногда помнила, а иногда — забывала.

Ей хорошо жилось на ее троне — троне великой и страшной королевы умертвий. Она ничего не знала о том, какие истории о ней рассказывают. Не знала, что разумные существа Лаара, услышав о ее приближении, в ужасе ищут убежища. Не видела она и чужих страданий и не страдала сама. Королева умертвий не испытывала ни голода, ни жажды, ее не мучили ни холод ночи, ни солнечный зной — ничто из тех зол, которые когда-то так терзали бедную девочку Пенну, воспитанницу солдат, подобранную на болоте и измененную с помощью магии сиротку.

Утратив свое тело, Пенна вошла в сущность Тзаттога и сделалась частью его личности. Там, внутри своей души, он воздвиг для нее престол и окружил ее обожанием.

Благодаря присутствию Пенны Тзаттог сделался гораздо могущественнее, чем был. Внешне принц-упырь очень напоминал человека — и вместе с тем таковым никогда не являлся, и это каким-то образом сразу бросалось в глаза. Рослый, широкоплечий, стройный, с правильными, как у статуи, неподвижными чертами, он тем не менее производил жуткое, отталкивающее впечатление. Длинные и красные, похожие на когти хищника ногти маленьких, изящных рук, острые желтоватые зубы и вспыхивающие алым глаза придавали ему сходство с вампиром… Однако ж и вампиром он тоже не являлся. Впрочем, от крови Тзаттог никогда не отказывался — как от лакомства и элемента сексуальной игры. Инстинктивно Тзаттог чувствовал, что тот, чью кровь он пьет, признает его власть над собой, и это упоительное ощущение наполняло принца-упыря экстазом.

Медленно взмахивая огромными черными крыльями, Тзаттог летел над болотами Ракштольна. Он видел поселения троллоков — охваченные чумой и еще свободные от бедствия, видел он и отважных троллей, что мужественно сражались против умертвий — даже погибая, даже будучи зараженными и смертельно раненными; встречались ему мощные хедды с непомерно широкими плечами и огромной, выдвинутой вперед челюстью… Остатки архаалитов пробирались из болот в степи Тугарда, спасая свои ничтожные жизни… Инквизиция охотилась на еретиков, и Тзаттог любовался с высоты кострами, пылавшими там, где пытались найти приют приверженцы учения Архааля…

Погруженный в хаос и разрушения Лаар наполнял сердце Тзаттога радостью.

Та, которой он служил, та, которая призвала его из небытия и дала ему жизнь, гневалась и мстила исконным обитателям Лаара за свое пленение. Та, о которой здесь никто не знал, но чье присутствие все уже ощутили на собственной шкуре.

Ибо явилась несущая Кару, и мир больше никогда не будет прежним.

* * *

Пенна могла создавать миры по собственному усмотрению. Ей стоило лишь пожелать и представить себе нечто, и оно тотчас возникало, точь-в-точь такое, как ей хотелось, и она управляла своей вселенной самовластно и милостиво.

Сегодня ей захотелось выйти к морю, и она стала воображать море, которого в обычной жизни никогда не видела. Бетмур говорил, что море — это много воды. Гигантские волны несутся от горизонта к берегу, набрасываются на песок, но ломаются и вдруг растекаются, а потом с шипением уползают обратно…

Пенна шла через рощу. Она хорошо видела эту рощу: высокие деревья с тонкими золотистыми стволами, густая кудрявая листва, сквозь которую пробивается солнце… Цветы. Ей хотелось, чтобы возникли цветы, и это случилось: на зеленых ветках вдруг раскрылись огромные красные лепестки. Она засмеялась от удовольствия.

Впереди она увидела маленькое белое строение, похожее на беседку. Пенна подошла к нему. Не хватало скамьи, чтобы присесть и отдохнуть. Пенна подумала об этом, и скамья тотчас появилась.