Золотой пергамент - Марина Клингенберг

Внутри, как ни странно, оказалось очень тепло, светло, и вдобавок к этому там стоял такой дразнящий запах жареного мяса, что Балиан, толком даже не оглядевшись, категорически заявил:

— Есть. Немедленно.

— Десять монет за троих. На одну ночь, — с видимым трудом поставил условие все тот же надтреснутый голос.

К двери, держа в одной руке пустой фонарь, а другой держась за спину, кое-как вышла старуха — судя по всему ровесница почерневшего от старости колокольчика. Братья уставились на нее с вежливым недоумением. Во-первых, было удивительно, что хозяйкой подобного заведения оказалась такая древняя на вид женщина с, тем не менее, придирчивым и пытливым взглядом. Во-вторых, никто не ожидал такого скорого решения по поводу их места пребывания здесь. И, наконец, в-третьих, у них не было денег: весьма недурное жалование стражей Рассвета дожидалось их в Эндерглиде, ведь Гволкхмэй и Тристан, «вконец озверев», как выразился Балиан, не дали им даже обсудить этот вопрос — сразу вытолкнули за Врата.

Старуха в ответ сверлила их пристальным взглядом. Безусловно, поздние гости показались ей необычными, и на то были все основания. Кристиан, Балиан и Юан и в Этериоле вызывали странное впечатление: они были очень похожи друг на друга и при этом могли похвастаться незаурядной внешностью. У всех троих были золотистые волосы — у Балиана и Кристиана немногим ниже плеч, у Юана едва прикрывали шею, но уже было ясно, что когда они отрастут подлиннее, будут лежать так же, как у старших братьев, чуть вздымающейся волной; у всех троих были большие серые глаза и светлая кожа. И, в довершение всего, одеты они были совершенно одинаково. Только рост выстроил их по старшинству, да характеры выдавали разительные отличия, что всегда выражалось на их лицах. Детские невинность и упрямство еще не покинули Юана, Кристиан был самым спокойным и оттого выглядел наиболее располагающим к себе, ну а в глазах Балиана постоянно плясали чертики. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять — тихонько сидеть на месте для него так же невозможно, как для Кристиана — с воплем бросаться в самую гущу событий.

Но, как уже упоминалось, все трое представляли собой эффектное зрелище, и хозяйка гостиницы впервые лет за двадцать растерялась. С одной стороны, очень хотелось приютить хорошеньких юных странников, но с другой — очень уж была подозрительна их одежда, да и мечи положительных эмоций не вызывали. Если даже у самого младшего имеется оружие — тут дело нечисто, — решила про себя старуха и почти так же категорично, как пятью минутами ранее Балиан, выпалила:

— Чего уставились? Десять монет!

— Прошу прощения, — с вежливой улыбкой наклонил голову Кристиан.

— А нельзя ли как-нибудь избежать надобности платить? Например, этот молодой человек, — он вытолкнул вперед Балиана, — легко сделает какую-нибудь работу по дому.

— Совсем, что ли! — возмутился тот.

— Никакого обмена! — рявкнула старуха. — Десять монет, или выметайтесь отсюда! Тоже мне, торговцы!

— Но у нас ребенок, и нам некуда идти, — лицо Кристиана выразило глубокую печаль.

Хозяйка гостиницы, уставившись на него, безмолвно открывала и закрывала рот. Было видно, что ярость смешалась в ней с симпатией и упрямством одновременно, и она отчаянно пыталась заглушить сочувствие и воззвать к своему разуму, который напоминал ей, что чужестранцы — а это, безусловно, чужестранцы — очень опасны. Особенно если не платят.

Борьба была неравной, и вскоре старуха вознамерилась любыми путями выставить незнакомцев, но спасение неожиданно подоспело в лице, как это ни поразительно, Юана.

— Подождите, — сказал мальчик. — У меня вроде бы есть драгоценность. Может, она вам сгодится, — он протянул хозяйке какой-то предмет, слабо блеснувший под тусклым светом.

Старуха с подозрением посмотрела на него. Затем, неуверенно сделав шаг к Юану, резко вырвала предмет у него из руки и, едва глянув на него, изумленно охнула:

— Не может быть! Чистое золото?! А это, может ли быть… Господи! Какой камень!

— Так вам это сгодится? — спросил Юан.

Хозяйка, не отвечая, ошалело смотрела на неожиданную плату. Золотая фигурка в форме многоугольной звезды, в середине которой и впрямь воцарился драгоценный камень, завораживала своей красотой.

Пауза затянулась. Балиан покосился на старуху и вдруг отрывисто проговорил:

— Юан. Это что, моя награда?

— Ну да, — пожал плечами Юан.

— Ты! Ты!.. Какого черта?! — грянул Балиан. Это и впрямь была его награда, заслуженная около года назад, когда его почитали за лучший показательный бой на мечах.

— Ты сам ее выбросил, — напомнил Юан. — И сказал, что тебе не нужны всякие девчачьи побрякушки.

— Это не меняет дела!

— Еще как меняет!

— Я беру ее, — стряхнула с себя оцепенение старуха, по разговору убедившаяся, что драгоценность не краденая и проблем не предвидится.

— Можете жить тут неделю и, в общем, сколько понадобится, но не больше полугода.

— Думаю, нам хватит и нескольких дней, — улыбнулся Кристиан. — Спасибо.

— Пойдемте, — прокряхтела хозяйка, зажигая фонарь от настенного светильника. — Покажу вам, где… Одна комната пока свободна, а там как хотите.

— Да за это можно и дом себе купить! — все возмущался утерянной награде Балиан. — А тут одна комната на троих!

Старуха предпочла его справедливые замечания не услышать и, опасаясь, что выгодные клиенты передумают, поспешила проводить их на второй этаж.

Предложенная комната оказалась небольшой, но с двумя кроватями, столом и, в общем, всем необходимым для кратковременного проживания. Туда же враз ставшая расторопной хозяйка поторопилась принести ужин, после чего оставила братьев одних.

— Отлично сработал, Юан, — похвалил Кристиан. — Я и не знал, что ты подобрал ее тогда.

— Тристан сказал, что нечего добру пропадать, — хихикнул Юан.

Балиан промычал нечто невразумительное: он был занят жареным мясом.

— Не поняли, — сказал Кристиан.

— Где мы спать будем, я спрашиваю?

— Как где? — удивился Кристиан. — Мы с Юаном на кроватях, а тебе постелем на полу, будет очень удобно.

Балиан поперхнулся от возмущения и начал кашлять. Кристиан воздел глаза к потолку и, налив в кубок сильно разбавленного вина, пододвинул его непутевому брату, который скривился, но послушно глотнул.

— Не стоит забывать, что мы оказались тут из-за тебя, — сказал он. — Не говоря уже о том, какой это позор — уснуть во время караула…

— И быть изгнанными… — глухо проговорил Юан.

Глядя на его огромные, ставшие непередаваемо грустными глаза, Балиан нахмурился и бросил:

— Перестань драматизировать. Лучше ешь.

— Тут он прав, Юан, — сказал Кристиан. — Кроме того, нас не изгнали. Тут дело в другом.