Слепая совесть - Нидейла Нэльте

— Мне пора, — подхватываюсь, пугаюсь, сердце колотится.

Не знаю, что делать, как быть, и боязно и интересно, словно в бездну проваливаюсь.

— Куда же вы? — останавливает Алекр, слегка коснувшись.

Кожа горит от прикосновения, ощущаю себя совсем глупой. Даже не предполагала, что общение с ними такое… волнующее.

— Я не должна здесь находиться… — бормочу, Тересию вспоминаю.

— Можно проводить вас?

Ох, как же это непривычно, переживательно! Меня! Проводит! Такой красивый! Как его вообще сюда занесло?!

Кажется, вслух недоумеваю, Алекр смеется так светло, искренне.

— Да вот случайно забрел, — говорит.

— А вы… э-э-э… из свиты императора? — спрашиваю, вдруг становясь косноязычной.

Алекр кивает, как-то незаметно пристраивается рядом, начинает рассказывать о поездке, расспрашивать. И так увлеченно слушает — зачем-то выкладываю ему и о мадам Джанс, и о Тересии, и, конечно, о своей заветной мечте — покататься на машине. Или даже на корабле!

Кажется, чуть ли не впервые в жизни рядом человек, который не осуждает мои порывы и словно понимает!

У дороги спохватываюсь, робею.

— Так я пойду, — говорю несмело.

— Когда еще увидимся? — улыбается Алекр лучезарно, и эти ямочки…

Может, зря Тересия боится? Может, не так и ужасно у них там?

— Меня вряд ли выпустят… — бормочу я, все же мужчинами Айо часто нас в детстве пугали. Мол, будете плохо себя вести — заберут в жены.

Ох, как же он на меня смотрит, все колотится внутри, берет руку, подносит к губам, прямо как будто я высшая леди… Прощаюсь сбивчиво, спешу домой, оглядываюсь зачем-то. Не знаю, хочу ли, чтобы за мной пошел, или не хочу… И страшно и сладко так внутри…

Дарсаль

— А она ничего, Дарсаль, — хмыкает повелитель, когда бесшумно приближаюсь сзади. — Неопытна слишком, но это нам на руку, легче будет лепить. Так что скажешь, берем?

— Она подходит вам, мой повелитель.

— Уследишь?

— Конечно, мой повелитель.

— Валтия подучит, может, еще и неплохую императрицу получим. Устроим контрольную встречу, нужно будет вас познакомить. Надеюсь, она хоть в обморок от тебя не грохнется.

Иллариандр посмеивается, довольный собственной шуткой, да и встречей, похоже. А мне его слова неприятно чиркают по сердцу, наверное, в глубине души надеялся, что она ему не подойдет. Осознаю, что тогда скорее всего никогда больше ее не увидел бы. И все равно.

Появляются охранники, незримо следившие за прогулкой своего господина, а сколько остается следить — даже мне непросто сосчитать, хотя знаю каждого.

— Свободны, Дарсаль, — радует повелитель, хлопает рукой по плечу. Единственный, от кого могу стерпеть подобный жест. Улыбаюсь. Надеюсь, моей службой довольны. — Все, сегодня больше никаких императриц! Сегодня только услужливые и всему обученные служанки! Ты тоже отдохни, Дарсаль. И остальных отзови пока.

— С удовольствием, мой господин. — Склоняю голову по этикету.

Иллариандр идет вперед, слегка отстаю, ожидаю. Если оглянется — это знак догнать, если же нет — уйти и не мешаться под ногами. Всматриваюсь в следы его ауры, которой мне по-прежнему не видно. Вслушиваюсь в шаги. Никакого отголоска движения. Все больше отстаю, пока наконец не оказываюсь совсем один.

Связываюсь со Стражами, занятыми поисками, передаю приказ императора приостановить. По-моему, за эти дни я ментально общался с ними больше, чем за предыдущие годы службы.

Оглядываюсь, город совсем иной, не похож на наши. Такое обилие женских аур и женских запахов привлекает, будоражит. Возможно, среди них найдется хоть кто-нибудь, не считающий нас отвратительными монстрами?

Прикрываю глаза, нахожу ту единственную, ни на кого не похожую. Непроизвольно иду в ее направлении, только успеваю следить за безопасной дорожкой да замечать, как шарахаются прохожие, предпочитая переходить на другую сторону улицы. По-моему, разделяю восторг Ноэлии — машины невероятны. Четкое, жаркое естество, такие точные контуры и взаимодействия. Совершенные двигатели.

Прохожу мимо огороженного здания с большим парком вокруг, присматриваюсь к синей ауре. Удивительно. Ясный, чистый, сильный свет. Никогда похожую не встречал. Теперь это моя ответственность.

Рассматриваю, пока не вспоминаю, что я же свободен. Пока еще свободен. Можно отдохнуть впервые за последние дни. С сожалением смотрю на контуры здания, абсолютно проницаемые для моего взгляда. Ухожу. Почему-то мелькают картины из детства.

— Не закрывай глаза, Дарсаль. Впусти в себя свет. Смотри на него и за него!

— Больно! — кричу я, рвусь дотянуться до лица скованными руками.

— Ты же мужчина. Терпи. Боль пройдет, придет сила.

Какой идиот придумал называть мужчиной десятилетнего пацана? К маме хочу… верните меня домой!

Что-то настораживает, выныриваю из бесполезных воспоминаний. Сколько раз обещал себе не возвращаться к ним, там ничего, кроме застарелой глухой боли. Сила давно пришла, но наслаждения ею не последовало.

Окидываю мысленным взглядом пространство — обычные человеческие глаза не дают круговой видимости. Зрение Слепого Стража позволяет гораздо больше.

Несколько женщин. Давно уже следуют в некотором отдалении. Сворачиваю, чтобы убедиться, — раз, другой, третий. Они далеко, на пределе обычного взгляда. Но не моего. Сомнений нет, идут за мной.

Ноэлия

Не могу места найти, хожу туда-сюда, сама не знаю, чего хочу. Чтобы снова так же смотрел, прикасался, или наоборот — никогда больше не видеть? Забыть, успокоиться, жить, как раньше. Сердце скачет вниз-вверх и обратно, то озаряя восторгом, то окутывая страхом. Совесть почему-то мучает, хотя ведь я же ничего плохого не сделала! Не выдерживаю, бегу вниз, к единственному телефону, набираю номер Тересии, только бы дома была! Отвечает, а у меня горло перехватило, трубка из рук выпадает…

— Что такое, девочка моя? — Привычный голос слегка успокаивает, всхлипываю.

— Я видела… меня видел… — начинаю.

— Ноэлия, ты ходила на улицу? — Так строго, ноги подгибаются.

Сажусь в кресло.

— Да… — выдавливаю.

— Сейчас буду, никуда не уходи!

Да куда же я пойду. Снова всхлипываю. Как же страшно вдруг сделалось!

Тересия и правда появляется быстро, и мадам Джанс снова пускает ее прямо в комнату — всполошились все. А меня почему-то такой ужас одолел, словно судьбу взяло в руки огромное чудовище и выкручивает как хочет, а мне ничего не остается, только покориться.

— Ну что? — Мадам Джанс не любит дым в пансионе, но Тересия слишком взволнована. Негнущимися пальцами набивает такийский табак, раскуривает в форточку. — Непослушная моя птичка! Заметили тебя?