Дар Павшего. Восход Черного солнца - Алексей Бобрик

– Да. Там тоже ничего, но как по мне, то Приморье роднее. Потому то я там и не остался. Хоть и звали. Скучно у них в европах, пресно. Как-то так…

Товарищи прошли ещё несколько сотен метров, вглядываясь в густой хвойный лес по склону.

– А, ты в курсе, что здесь можно гималайского медведя встретить?

– Да, слышал, что бывали такие случаи, но нечасто.

Николай улыбнулся: – Боишься косолапого? Что собираешься делать, в случае чего?

– Ну, знаешь ли, я все-таки человек искусства, а раньше был человеком науки. Так что, учитывая мои антропометрические данные, шанс победить в прямой схватке взрослого гималайского медведя – не более двенадцати с половиной процентов. Поэтому только остаётся стоять, да воздух портить. Авось побрезгует…

Семён был интересным собеседником и вообще – удивительным человеком. В нем гармонично сочетались высокий интеллект и полное отсутствие занудства типичного ученого, что в сочетании с творческим видением мира давало очень благодатную смесь для дружбы с ним. Возможно, он бы и сейчас проводил ночи за толстыми книгами и сложными для понимания обычного человека научными статьями, но порыв искусства однажды победил, и он плюнул на все свои бывшие труды ради новой сферы.

– Дорога науки – это узкая тропинка в дремучем лесу несделанных открытий, а творчество – ещё большое поле, на котором хоть картошку сажай, хоть замок строй.

Так объяснял он произошедшие с ним перемены.

Но его самое главное положительное качество – это, конечно, верность дружбе. Страшно подумать, но у Николая никогда не было настоящего друга, никогда! Ему ведь и поделиться всеми своими переживаниями было не с кем.

– Как твой заказ вчерашний? – словно поняв направление мыслей товарища, спросил Сёма. Все нормально?

– Да, закончил к двум часам ночи. Честно говоря, я ещё никогда не занимался реставрацией довоенных плакатов. Весьма, кстати сказать, необычный получился опыт.

– Доволен своей работой?

– Доволен. Не могу сказать, что с детства мечтал быть реставратором, более того, до старшей школы я и понятия не имел, чем занимаются эти люди.

Николай усмехнулся: – Мне казалось, это что-то среднее между скульптурами и заклинателями змей.

– А, ведь знаешь, ты был не очень далек от истины.

– Теперь то, я это понимаю.

Собеседники обогнули особо опасный участок тропы. От пропасти их разделяла всего пара метров.

– Кем ты хотел стать, когда ещё учился в школе? – Продолжал допытываться Семён.

– Да так. Особо и никем.

– Врёшь. Я вот, например, сначала пожарным хотел стать, а потом космонавтом. И не стал ни тем ни другим. А ты говоришь, никем. Так не бывает.

– Бывает. Я понятия не имел, чем буду заниматься во взрослой жизни. Слишком долго отодвигал этот вопрос, но осознал это слишком поздно. Благо, есть хоть какой-то врожденный талант, если бы не он, то потолок моих амбиций – грузчик на складе.

Николай внезапно остановился и несколько секунд пробыл внутри себя, но быстро встрепенулся.

– Ведь ты ещё… Кем ты, кроме космонавтов всяких, ещё хотел стать? Наверняка же хотел.

– Прокурором.

– Врешь!

– Правда. Еще в юности я услышал словосочетание «надзорный орган» и оно мне понравилось. Я представлял себя таким важным, вот я хожу и надзираю за всеми.

Колю это несколько рассмешило: – И почему же не стал?

– Передумал. В десятом классе обнаружил у себя невероятную тягу к растениям, хотел стать ботаником. И меня, кстати именно так и обзывали в школе. В любом случае, я долго шел по этому пути, пока в конечном итоге не переквалифицировался в археолога, ну а дальше ты и сам знаешь.

– Знаю. Диплом, конференция в Швейцарии и в конечном итоге, неудачная диссертация.

– Да, все верно. Особого удовольствия от этого всего я не получил, но опыта конечно поднабрался. Эх, знал бы наперёд – пошел бы в прокуроры. В таком случае, с вероятностью восемь из одиннадцати, мы бы сейчас летели на вершину горы на вертолете, причмокивая чёрной икрой.

Николай вновь рассмеялся, но не из-за упущенной перспективы: – Скажи, откуда ты берешь эти вероятности? На ходу придумываешь?

– На ходу? Для бывшего ученого это оскорбление. Просчитываю шансы путем сложной калькуляции всех факторов, с учетом коэффициента…

– Ай яй яй… Замолчи, голова сейчас взорвется.

Николай сделал болезненное выражение на лице и жестами изобразил, как у него взрывается голова.

– Это не я нудный, это горная болезнь. Я здесь ни при чем. А вероятностями этими, я дурачиться недавно стал. Как стал, так и надоест скоро. Вот увидишь…

Вставил Сёма своё последнее слово. Ну точно, юстиция потеряла очень ценного кадра.

За разговорами время пролетела незаметно, и друзья подошли к перевалочному лагерю, опоздав всего минут на сорок…

***

Как иногда и бывает в обычной жизни, сам Семён Владимирович Новиков, по аналогии с Николаем, в прошлой жизни был довольно успешным и можно даже сказать перспективным учёным. Его даже как-то раз, от имени института, на какую-то заграничную европейскую конференцию в Швейцарию посылали.

По своему жизненному призванию, он был археологом. Но не просто археологом, который сутками в земле кисточкой ковыряется, а реставратором с золотыми руками. Можно даже сказать больше – от бога. Однажды, на него снизошло озарение, и он даже за кандидатскую диссертацию садился. Но, в своё время его всё это слишком задолбало. Особенно надоело бесконечно и самое главное, бесперспективно спорить о своих прогрессивных научных теориях с высокоучёными профессорами с закостеневшими принципами. И он, уйдя из науки, стал вольнонаёмным специалистом узкого профиля.

Он стал выполнять на заказ, очень сложные, художественные и реставрационные работы. За которые уже никто в нашем городе и даже крае не решался взяться. Причём, ни разу он не давал ни одной рекламы. Но, по "сарафанному радио", отбоя от клиентов не было. Заказы валились как из рога изобилия и ему было из чего выбрать. И он выбирал не по стоимости, а где работа была интересней и сложнее.

Конечно, как и бывает на периферии страны, по-настоящему интересных работ было раз и обчёлся. И соответственно заказов, было не так уж и много. Поэтому Семён не особо напрягался в физическом плане.

Но, как бы то ни было, интересные и сложные заказы иногда встречались. Правда, как и подобает настоящему мастеру, несмотря на довольно приличные гонорары, ни одна копейка у него надолго в кармане не задерживалась. И в первую очередь, все новоприбывшие деньги от гонораров уходили на погашение старых долгов. А эти долги, по непонятным ему причинам, появлялись казалось бы быстрее скорости света…

– Короче, Склифосовский… – Выслушав сию душещипательную и высокосодержательную речь, я выношу свой приговор. Сей вердикт окончательный и обжалованию не подлежит. Постановляю. Неспешно и даже в чём-то торжественно, но при этом особо и не задерживаясь, наведаться в гости к близлежаще расположившемуся культурному заведению. Дабы посмотреть на окружающую там обстакановку.