Пятый факультет - Настя Любимка

— Но он же любил Ликаю…

— И что? Разве безответная любовь не существует в твоем мире?

— Подожди, ты была влюблена в мужчину, который отдал свое сердце твоей названой сестре? И еще поддерживала его в планах на будущую семью?

— А ты разве бы иначе поступила, окажись в моей шкуре? Я любила их обоих, Хейли. Отчасти это и мешало мне начать новую жизнь с нуля. Я не находила никого похожего на Витора и отталкивала всех. К тому же я не менялась внешне, и если пять, а то и десять лет люди не задавались вопросами о моей молодости, то позже стали возникать сомнения. Во-первых, я всегда жила уединенно, во-вторых, не подпускала к себе мужчин, в-третьих, не желала заводить семью. Поверь, тогда к незаконнорожденным или нагулянным относились несколько проще.

— Мартина…

— Не нужно меня жалеть. Я свой выбор сделала сама. Неправильный, пусть не до конца осознанный, но самостоятельно. И когда ко мне вышла рыжеволосая незнакомка, от которой веяло мощью и силой, я, вместо того чтобы спокойно выслушать, прогнала ее.

— Прогнала?

— Да, как только она завела речь о моей магии.

— Это так странно звучит. Ты прогнала Богиню, а она ушла…

— Ушла, чтобы вернуться через триста лет и поковыряться в моей ране, показав мне счастливую жизнь Ликаи. У меня не было никого, Хейли. Я отгородилась даже от тех, с кем попала в этот мир, и мне бы радоваться счастью сестры, а я сочла ее предательницей. Как же, Витор мертв, а она вышла замуж, родила сына. Да еще, будто в насмешку, назвала того моим именем!

— Она не…

— Я знаю, что она была мне благодарна. Наша связь для нее была всем, и, утратив меня, ей, скорее всего, пришлось нелегко, прежде чем Ликая действительно стала счастливой. Она, в отличие от меня, пошла дальше. Позволила себе любить и быть любимой. Я же не смогла мыслить разумно, во мне бурлили ненависть, обида, зависть. Все те низменные чувства, что так порицаются обществом и какие в других я считала неприемлемыми. А еще, вместо того чтобы протянуть руку помощи, ваша Богиня требовала от меня стать настоящей смертью. Той, что должна провожать души на путь перерождения. Словно я и так мало страдала! — Мартина вскинула голову и фыркнула. — Не о таком будущем мечтала принцесса, пусть уже несуществующего государства. Я все никак не могла отделаться от своего прошлого. Не видела, в чем нуждается этот мир, и не хотела замечать изменений. Впрочем, как и ваша Богиня.

— Что она упустила? — Я намеренно пропустила высказывания о принцессе, понимая, что в Мартине говорит злость на себя. Кто его знает, как повела бы себя я, когда бы мой мир рухнул? Как бы отнеслась не только к чужим, но и чуждым людям и как бы среагировала на смерть любимого мужчины и счастье той, что легко забыла о том, кто ее любил.

— Коренные жители не перерождались, вместо них мир заполняли погибшие в Драгонарии.

— Но они и так не перерождались, иначе бы зачем Богиня вас ждала.

— Почему же… перерождались. Но в очень небольшом количестве. Именно поэтому население было в несколько десятков раз меньше, чем сейчас. Однако с приходом нас, и, в частности, моего отца, картина кардинально изменилась. Всплеск рождаемости значительно превышал смертность.

— А разве это плохо? — осторожно уточнила я. — Несправедливо погибшие получили шанс на новую жизнь.

— Марионетки, Хейли, очередные свиньи на убой. Когда мы поняли, что император не имеет власти над нами и к тому же ничего не может сделать жителям этого мира, мы решили, что его настигла кара небесная. Он превратился в то страшное нечто, которое можем видеть только мы и которое вечно будет скитаться по новой земле, не зная покоя и радости. Понимаешь? Мы решили, что это возмездие за все, что он натворил! Мы ликовали, не разобравшись в его природе, не обратив внимания на то, чем он стал в действительности.

— То есть вы не сразу поняли, что он убил всех подданных Теневой империи и аккумулировал их магию в себе?

— Именно. О том, что он замкнул на себе всех, кого перенес, а также завладел их душами, я узнала тогда, когда однажды обнаружила себя здесь!

— Как это?

— Это случилось через десять лет после того, как я прогнала Богиню повторно. Эта надменная дамочка реально полагала, что я буду рада отдать себя и свою жизнь служению ей и ее детищу, при этом не получая ничего взамен. Знаешь, я до сих пор считаю, что именно поэтому мужчина, предназначавшийся ей в мужья, легко от нее отрекся. Попробуй ужиться с женщиной с таким-то характером.

— Мартина, она же не обратилась к твоему отцу? — догадка потрясала, но хотелось бы верить, что я ошиблась.

— Обратилась. Ее не интересовали другие, потому что только мой дар и дар отца были сильными. Остальные на нашем фоне казались капельками, мы же были океаном. Она настолько хотела оказаться победителем, что решилась не только обратиться к нему за помощью, не простив моих отказов, но и пошла с ним на слияние.

— Не понимаю.

— Она хотела дать ему тело, Хейли, но не учла того, что повышение рождаемости, а также странные смерти людей, не достигших преклонного возраста, — дело рук моего отца. В людях всегда была магия, они жили долго за счет живительной силы Богини, а она, в свою очередь, идентична той, которой владеет моя сестра Ликая.

— Получается, он пытался возродить себя с помощью жертвоприношений?

— Верно, и у него не получалось. Он ведь так и не обрел тело, но смог наконец в полной мере управлять всей сумасшедшей силой, что была ему подвластна.

— И к этому еще добавилась часть сил Богини…

— Не часть. Вся сила.

— Ты уверена? Потому что если он овладел всей, то вряд ли бы…

— Не перебивай, — одернула меня бывшая принцесса. — Он завладел всей силой, сделав Богиню обычным, смертным человеком! Рыжеволосая девчонка, которой суждено было не просто перерождаться, а каждый раз умирать молодой, пока в итоге ее новое воплощение не превратили в три уродливых существа.

— Три уродливых существа… — эхом повторила я.

Стоп. Рыжая, убившая себя у ног статуй. Три сестры, предавшие Хеллу и полюбившие Эльхора.

— Обольщающие горгоны — это наша Богиня?!

— Да. И убить ее, чтобы она навсегда исчезла, должны ее собственные творения.

— То есть те, в чьем рождении не участвовал Велиар?

— Скорее, те, чьи души изначальны и не привязаны к императору, как к источнику. Велиар рассчитывал, что этих монстров быстро истребят.

— Почему мне кажется, что таких не осталось вовсе?

— Я знаю как минимум одну такую душу, а как максимум… — Мартина выразительно посмотрела на меня. — Признавайся, была мысль убить горгон?

— Была, — кивнула, — потому что в воспоминаниях Хеллы статую Эльхора оживили жертвоприношением. Рыжеволосая девушка убила себя подле его ног. И я предположила, что горгоны и есть те три рыжие сестры, которых на воспитание взяла Хелла. А они, в свою очередь, — новое воплощение самой первой девушки.