Игра Мелины Мерод - Александра Гром

Ещё минуты три уходит на возню с пуговицами. Оно и понятно — в перчатках с ними справлять тяжело, особенно, когда пальцы отекли и вспотели от жары.

По поводу перчаток мы с Полем храним молчание. К счастью, госпожа Кюло сама соображает от них избавиться.

Свалив все детали туалета безобразной кучей на соседнем стуле, она, наконец, садится.

Я ободряюще ей улыбаюсь, а после провожаю взглядом спешащего к выходу дядюшку этой особы. Ни обещания подождать, ни слов прощания… ничего. Впрочем, «любимая» племянница не выглядит удивлённой таким пренебрежением. Единый им судья! Лезть в чужую семью — последнее дело.

И вот дверь закрывается…

— У дяди будут проблемы? — голос у Аделин оказывается достаточно высоким, но при этом не лишённым приятности. Даже Марк на мгновение отвлекается от своих бумажек.

И Поль глядит на юную прелестницу заинтересованно, только ей этого не видно: стоит-то он за её спиной! Впрочем, в данный момент госпожа Кюло больше обеспокоена состоянием своей причёски, которую непрестанно приглаживает на висках ладошкой, и, судя по вопросу, судьбой дядюшки.

— Думаю, у него не будет проблем, если до встречи со своим патроном он сможет придумать, как обойти или скорректировать дефект системы, доставивший столько неприятных минут всем заинтересованным лицам.

Аделин облегчённо выдыхает.

— Я так рада это слышать!

О нет, моя дорогая! Только слёз мне тут не хватало!

— Поль, стакан воды и бумажные салфетки! — командую я.

Мужчина с быстротой молнии бросается к тайничку в столе Марка. А я наблюдаю за реакцией девушки. Желание разрыдаться уступает место интересу и недоверию, когда Поль извлекает требуемые предметы из обычного на первый взгляд письменного стола.

Воду девушка принимает с благодарностью, а салфетки складывает аккуратной стопкой на правом углу стола.

Сделав несколько глотков, госпожа Кюло окончательно убеждается себя в том, что есть её никто не собирается, потому сама протягивает руку за фотографией. Разумеется. Я ей передаю карточку.

— Я её никогда не видела лично, — девушка разглаживает примятые уголки фотографии. — Я только выдавала её анкету представителю дома ли Жено, когда он явился к нам в поисках горничной, — она поднимает на меня взгляд, — но вам ведь это уже известно. В противном случае, меня бы здесь не было.

— Вы правы, — я склоняю голову, поощряя её сообразительность. — Мне бы хотелось услышать подробности этой встречи. Вдруг вы что-то помните.

— О! — Аделин звонко смеётся. — Такое невозможно забыть!

От удивления, вызванного столь бурной реакцией, я даже округляю глаза.

— Простите, — выдавливает из себя девушка, преодолевая мучительный, если судить по пунцовому цвету её щёк, приступ неловкости и смущения. — Госпожа Мишо, как видно из анкеты, приехала в Розель и обратилась к нам в агентство в один и тот же день. Полагаю, она только и успела, что номер в гостинице снять. Какое-никакое, а место жительства. Без него мы никого не оформляем.

Я киваю и всем своим видом показываю заинтересованность.

— Середина лета — не самое удачное время для поиска работы: многие семьи уезжают из столицы, — она продолжает рассказ всё тем же настороженным тоном, — кто в пригород, кто в провинцию, а кто и вовсе заграницу. Пора отпусков, сами понимаете.

Приходится ещё раз кивнуть. На это раз мой жест придаёт Аделин уверенности:

— Её приняли на работу на следующий же день после подачи анкеты…

Я отрываюсь от своих заметок:

— Вы хотели сказать, пригласили на собеседование?

— Нет! — девушка часто-часто качает головой, чем напоминает своего вздорного родственника. — Посмотрите на дату и приписку. Её наняли без собеседования… по одной фотографии.

Вот теперь госпожа Кюло меня откровенно заинтересовала.

— По фотографии, это как?

Ушки Аделин вновь алеют.

— К нам пришёл некий господин с доверенность, в которой было указано, что он имеет право выбрать наёмного работника и принять его на службу. Я показала четыре анкеты. Нам не разрешают давать рекомендации, поэтому все документы мы показываем в алфавитном порядке. Анкета госпожи Мишо была последней, но тот человек до неё добрался, и сразу же, как рассмотрел фотокарточку, заявил, что выбирает именно её!

— Он читал резюме? — уточняю на всякий случай. Я уже знаю, какой ответ услышу.

— В том-то и дело, что нет! — Аделин меня не разочаровывает. — Он просто остановил свой выбор на самой симпатичной из девушек! Если бы он его читал, то выбрал бы кого угодно, но не её!

Сколько экспрессии! Так переживать за совершенно незнакомых людей и так убиваться из-за несправедливости!

— Он чем-то мотивировал свой выбор?

— Ещё бы! — возмущается поборница справедливости. — Нам, конечно, запрещают комментировать содержание анкет, но когда на твоих глазах отметают достойных, очень сложно сохранить бесстрастное выражение на лице. Моя реакция этого господина изрядно позабавила и привела в столь благодушное расположение, что он поделился мотивами своего поступка. Цитирую: «Хозяину всё равно, кто будет пыль с камина вытирать, а мне на новое лицо по двадцать раз на дню смотреть придётся». — Протараторив предложение скороговоркой и немного переведя дух, Аделин продолжила кипеть негодованием: — И это служащий из приличного дома!

Вот и весь секрет.

Я смотрю на распинающуюся передо мной девушку, я слышу её голос, но не вникаю в смысл слов. Я слишком поражена магией амулета, сделанного Убэро. Если вдуматься, судьба Иржини не должна была ничем отличаться от сотен судеб тех, кто ежедневно приезжает в Розель. Вот только девушка отчаянно верила в свою счастливую звезду. Верила настолько, что почти все деньги потратила на амулет, который помог ей буквально за день найти хорошее место службы. Возможно, он же поможет теперь и мне в поисках убийцы.

Как ни посмотри, а Иржини единственная дала зацепку к разгадке своей гибели. Не будь этого амулета, девушка даже своё имя обрела бы только после рассмотрения заявления о пропаже от матери. И кто знает, когда бы это случилось…

— Мы благодарны вам за помощь, — обрываю на полуслове затянувшийся монолог Аделин Кюло. — Проверьте запись беседы у секретаря и распишитесь, если всё верно.

Наверное, девушка озадачена таким внезапным окончанием беседы, но мне это безразлично. Я уже сосредоточена на следующем своём шаге — на беседе с дворецким ли Жено. И с тем господином, который нанимал Мишо на службу. Это последняя ниточка, ведущая к Иржини.

Полицейские потратили два утренних часа перед началом службы на опрос сотрудников гостиницы, но всё впустую. Если в доме ли Жено ничего узнать не удастся, следствие вновь зайдёт в тупик.