Парящая для дракона - Марина Эльденберт

Смартфон умудрился каким-то невероятным образом разрядиться, и я бегала от шкафа к ванной. Честно говоря, не знала, что за пять минут можно столько всего сделать — и макияж поправить, и одеться, но за дверь я вылетела виаром.

— Крейд, вы почему меня не разбудили?!

— А должен был? — Иртхан приподнял бровь.

— Я же спрашивала про соревнования!

— Я решил, что вы собирались пойти, но передумали.

— Я что, похожа на ту, кто может передумать?

Под взглядам иртхана поняла, что да — похожа. Глубоко вздохнула и быстрее зашагала к лифтам. Вот и извиняйся передо всеми после этого!

— Какова вероятность того, что мы успеем на спуск ферна Ландерстерга?

— Исходя из того, что он звонил мне десять минут назад пятьдесят на пятьдесят.

А можно я его стукну?

Впрочем, если и надо было кого-то стукнуть, то это себя. Понадеялась на будильник, называется! Хотя раньше…

Будильник!

Я мысленно застонала, осознав, что оставила мобильный в номере, но возвращаться — значит, терять время, поэтому я влетела в лифт, а спустя пять минут- уже в аэрокар. Управлял им Крейд, и мне все время хотелось попросить его лететь быстрее. Впрочем, если вспомнить, чем закончилось мое желание полетать быстрее, то лучше не надо. Если я обнаружу Эллегрин рядом с Торном…

Вот она бы точно согласилась с ним пойти. И совершенно точно не сбежала с обеда.

Так, все, хватит.

Отправить Эллегрин пинком с горки я не могла, поэтому отправила ее пинком из собственных мыслей и прилипла к окну аэрокара. Вчера нелюдимые, сегодня горы были раскрашены сотнями разноцветных шапок и курток: желающие посмотреть на соревнования выстроились вдоль трасс (разумеется, уже ближе к финишу) за ограждениями и внизу. Наверх, разумеется, никого не пускали, кроме участников, но я тщетно пыталась высмотреть там Торна. Если бы его завернули в фервернский флаг, может, мне это и удалось бы, а так…

Без вариантов.

Огромные экраны, расставленные для тех, кому не удалось подобраться к ограждению (привет, я!) транслировали происходящее на трассе, и сейчас там спускался лыжник из Фияна. Об этом бормотал комментатор, об этом же говорила бегущая голографическая строка, подсказывающая, какую спортсмен-любитель развил скорость.

— Вы не знаете, каким должен спускаться ферн Ландерстерг?

— Последним.

Я внимательно посмотрела на Крейда:

— А сразу вы сказать не могли?

— Вы не спрашивали.

Драконий… отросток ом, а неправая рука Стенгерберга.

Я вылетела из аэрокара на забитой самыми разномастными машинками парковке, устремляясь к толпе. Фиянец как раз завершил спуск, и его приветствовали овациями. Уходил спортсмен в отдельный коридорчик, тянущийся между ВИП-ложами или чем-то похожим, по крайней мере, там восседали счастливчики, которым не надо было стоять. Это напоминало террасу в ресторане, на которой мы сидели с Торном: на специально возведенном возвышении установили мягкие кресла и согревающие лампы-факелы. В одном из таких со скучающим видом устроилась Эллегрин. Облокотившись о перила, улыбалась то и дело вскидывающим на нее голову собравшимся.

— Откуда здесь столько людей?

— На время соревнований открывается свободный доступ для посещения курорта.

— А что насчет безопасности?

Крейд посмотрел на меня, как мне показалось, серьезно за все время нашего знакомства.

— Можете поверить, ферна Хэдфенгер, безопасность здесь на высшем уровне.

Я, наверное, слишком долго общалась с Торном, потому что замечала и отдельно стоящих секьюрити, и затерявшихся в толпе. И парящие камеры, и… впрочем, все это не отменяло того, что лыжники здесь на открытой местности.

Да, я действительно слишком долго общалась с Торном.

— Ферна Хэдфенгер. Все хорошо?

— Все. — Я глянула на очередного несущегося по склону участника. — Почему вы спрашиваете?

— Вы держитесь за голову.

— А, — я отняла руку от лица. — Пойдемте!

— Ферна Хэдфенгер! — Крейд перехватил меня за секунду до того, как я бы нырнула в толпу. — Для вас забронировано ВИП-место.

Супер! Это мне теперь рядом с Эллегрин сидеть придется, значит? Потому что единственное свободное место оказалось рядом с ней!

— Как вообще бронируются эти места? Они разве не по номерам? — Нет, они просто в особой зоне. Те, кто бронирует сдвоенные, разумеется, не будут разделены. И правда, несколько пар сидели на специальных двойных диванчиках.

Р-Р-Р!

— А могу я здесь постоять? У вас же здесь безопасность на высшем уровне.

— Нет.

Это было сказано крайне категорично. Настолько категорично, что я поняла — либо в номер, либо к Эллегрин. Поэтому направилась вместе с Крейдом к лестнице через универсальные сканеры. Пропустили нас, разумеется, без разговоров. Хотя лучше бы не пропускали.

Потому что стоило мне опуститься в кресло, Эллегрин чуть подалась ко мне и, ослепительно улыбнувшись. произнесла:

— Лаура! Я так счастлива тебя видеть!

Она что, выпила? Это была первая мысль, и к счастью, мыслью она и осталась.

— Добрый день, — сдержанно отозвалась я.

Потому что нельзя отвечать «иди ты в пустошь», даже если очень хочется.

— Почему ты такая напряженная? Я понимаю, наше знакомство не совсем удалось…

Это она называет «не совсем»?

— Но я готова признать свои ошибки, и очень хочу с тобой подружиться.

— А я нет.

Судя по выражению лица, Эллегрин не особо расстроилась.

— Фи, как грубо. Я думала, мы можем поговорить, как цивилизованные женщины.

— Как цивилизованная женщина я бы предпочла никогда больше с тобой не встречаться, — я посмотрела на нее, — но поскольку это единственное свободное место, а мне необходимо присутствовать на соревнованиях, я предлагаю сделать вид, что мы друг друга не знаем.

Вот теперь ее слегка перекосило. Правда, она в тот же момент вспомнила, что собиралась улыбаться — и мне, и окружающим, и откинулась на спинку кресла.

— Кажется, кому-то не помешает расслабиться.

Я сделала вид, что ее не слышу. Если бы не пояснение Крейда про места в ВИП-зоне, я бы вряд ли вообще села рядом с ней. Но поскольку кто-то проспал, и все остальные кресла уже были заняты, вопросы на эту тему оставалось задавать только себе.

Я взглянула на трассу, на которой только что завершил спуск аронгарский спортсмен. Собравшиеся взревели — судя по восторженному голосу комментатора он только что побил какой-то любительский рекорд, и овации на миг заглушили даже слова «вполне возможно…». Аронгарец кричал в микрофон, что он сегодня в ударе, и его энергетика расплескалась по толпе, приводя ее в еще большее возбуждение. Эллегрин снова подалась вперед, помахала потенциальному победителю. Следом в толпу плеснули обрывки фраз про «первое место» и «любительский кубок», но уже в следующий миг я о них забыла, потому что комментатор переключился на следующего участника.