Проснись, когда умрешь - Андреа Канг

Ольга закрыла глаза. Она старалась просто слушать музыку, чтобы не думать о странных вещах, происходивших с ней в последнее время. Она просто наблюдала. Наблюдала за музыкой, за женщинами, за Надией… Это все успокаивало и отвлекало от мыслей. Ольга легла на пол и почувствовала, что погружается в тяжелый сон, сопротивляться которому не было сил, да и не хотелось. Она по-прежнему наблюдала за происходящим в комнате, но действие постепенно стало таять, и проявилась другая картинка: обстановка клуба, молодые и красивые люди, а вот и та, что так похожа на Ольгу.

Она стояла посередине зала, и Ольге показалось, что была очень раздражена и раздосадована. Девушка оглядывалась вокруг в поисках кого-то или чего-то… Альберт подбежал к ней и обнял за плечи.

– Где она?! – кричал он.

Музыка была оглушительной, и он старался перекричать ее.

– Я не знаю! Ты же сам все видел! – кричала в ответ ему девушка. – Еще чуть-чуть, и все бы получилось! Мне кажется, она заметила тебя! И все сорвалось!

Альберт в досаде ударил по воздуху и выругался, потом, словно очнувшись, повернулся к девушке и с нежностью, на какую только мог быть способен, посмотрел ей в глаза:

– Прости! Прости, дорогая! Я знаю, что тебе это нужно так же, как и мне. Ты делаешь все возможное.

Потом взял девушку за талию и прижал к себе. Он прошептал ей тихо на ушко:

– Я люблю тебя! Ты же знаешь, как я люблю тебя!

Девушка отстранилась от него, посмотрела пристально

ему в глаза.

– Ты любишь не меня, ты сам знаешь, что это невозможно…

Ольга очнулась ото сна и села на полу.

«Да все чуднее и чуднее в моем мозгу. Все веселее и веселее. Начать с того, что, засыпая, я видела, что происходит здесь, в комнате Надии, а мои глаза были закрыты. Ну ладно, мы уже встречались с этим раньше. Я и слышу иногда мысли людей, и становиться невидимой могу, но как я могу видеть других людей на расстоянии?»

Вскоре Надия освободилась, закончив группу и проводив женщин. Некоторое время спустя они сидели на кухне, пили душистый травяной чай и разговаривали. Надию интересовало все, что чувствовала и видела Ольга. Некоторое время женщина молчала, грея руки о горячую чашку и непрерывно смотря в пространство, потом вымолвила:

– Тебе следует ее найти.

– Кого? – удивилась Ольга.

– Ту девушку, которую ты видела рядом с Альбертом.

– Я ее не знаю… Но мне кажется, что она очень похожа на меня, хотя абсолютно другая, и в одежде, и в поведении. Может, это моя сестра? Родители ничего мне не говорили, а у меня сестра есть, ну, как в кино «Зита и Гита»?

Надия улыбнулась шутке девушки про индийских героинь душещипательной старой индийской драмы.

– Нет, я думаю, что в твоем случае все сложнее, чем тайная сестра.

– Так что же мне делать?! – вскрикнула Ольга. – У меня состояние, словно я схожу с ума и еще внимательно наблюдаю за этим. Я ничего не понимаю! Что мне делать?!

Надия встала из-за стола, подошла к Ольге, обняла ее:

– Тебе надо идти и искать. Тебе надо верить своему сердцу и себе. Ты не можешь признать что-то очень важное в себе, гонишь прочь правду о себе… Все в тебе борется и сопротивляется этому… Но времени больше нет. Если ты не посмотришь своему страху в глаза, не примешь себя, страх и зло сожрут тебя…

– Что мне делать? – заплакала Ольга. – Я боюсь выходить на улицу, боюсь оставаться одна. Везде эти твари, они хотят засесть в меня! И эта девушка! Может, у меня болезнь – раздвоение личности? Может, мой мозг поражен страшной болезнью?

– Хватит! Оля, ты знаешь, но не хочешь признать, что ты особенная! Да, такие люди, как ты, не рождаются на каждом шагу! Наверное, где-то есть объяснение твоим особенностям, а главное, твоей миссии, но сейчас ты просто должна действовать и искать. Тварей не бойся. Аура-Сома сможет защитить тебя от них.

Надия повесила на шею Ольги маленький квадратный флакончик с темно-красной жидкостью, украшенный серебряной крышкой в форме ангела. Потом подвела к стенду с бутылочками Аура-Сомы и дала несколько из них:

– Вот эту наноси на тело на ночь, эту поставь около папы, а этой натри ему грудь. Вот тебе еще флакончик со спреем, брызгай его над собой, когда надо принять решение…

Ольга с чувством обняла Надию и поняла, что та напоминает ей Любушу, а не Эстер. Да, обе владели тайнами, но суть у них разная. Светлая и любящая – у Любуши и Надии, властная и эгоистичная – у Эстер.

***

Ольга приехала на следующий день в Москву и сразу же помчалась на такси к папе в больницу.

Никаких изменений не произошло за эти дни. Петр Андреевич по-прежнему был в коме. А врачи только руками разводили, никак не находя причину его странной болезни.

Ольга поставила бутылочку с розово-белой жидкостью рядом с отцом, а другой, белой, намазала папе грудь, как велела Надия. Ничего не произошло, и Ольга, посидев рядом с папой еще час, отправилась домой. Она отметила, что под защитой подаренного Надией амулета-бутылочки чувствует себя спокойнее, а тени и сущности, которые она по-прежнему видела, теперь шарахались от нее.

Марь Санна была дома и копошилась у окна, стараясь оттереть слизь со стекла и удивляясь глубоким царапинам.

– Привет, Марь Санна, я у папы только что была, а до этого в Питер ездила к подружке. Ничего не изменилось?

Марь Санна удивленно посмотрела на Ольгу.

– Оль, ты че? – проворчала та. – Какой Питер? Ты же уехала в Лондон вчера…

– Какой Лондон, Марь Санн? – Ольга в шоке села на стул.

– Ну да, Лондон… – домработница с удивлением наблюдала, как с Ольгиного лица сходит краска, а глаза расширяются от ужаса. – Ты утром, когда ж это было… Ну да… Утром после того дня, когда ты заболела… Я пришла в девять, как обычно, тебя дома не было, я удивилась, но вспомнила, что ты к маме с Ванечкой за город собиралась… Вдруг часов в 11 ты врываешься… такая странная… на каблуках высоченных, в платье коротком, зеленом… блестящем… Хохочешь… Побежала по комнатам, словно искала чего-то, потом в своей комнате минут сорок возилась… Вышла с сумкой, переоделась в джинсы… Говоришь, мол, Марь Санна, а паспорт мой заграничный где?

– Я паспорт спрашиваю? – еле слышным дрожащим голосом спросила Ольга.

– Ну да, паспорт, – Марь Санне передался Ольгин шок, но она продолжала вспоминать. – Я тебе и говорю, что, мол, как всегда, в кабинете посмотри. Ты опять засмеялась, в окно выглянула, из кабинета выскочила, меня чмокнула… и к двери. Я кричу тебе вдогонку, что, мол, куда ты, а ты хохочешь и отвечаешь: «В Лондон! Куда ж еще НАШИ едут!»

– Господи! Какой Лондон?! Марь Санн! – воскликнула Ольга.

– А я почем знаю?! Может, тебя со школой везут! Не знаю я ничего! Не морочь мне голову! Мое дело полы мыть, а не за взрослой девкой и ее кавалерами следить! – зло проговорила Марь Санна, возвращаясь к оттиранию слизи на стекле окна. – Все училась и училась, мышкой с книжками дома сидела, и на тебе! Словно с рельс съехала! Два красавчика за пару дней!