Сыщик для феи - Владимир Свержин

Отоспаться не удалось. Спозаранку разряженные в парадные ливреи трубачи спешили поделиться с народом буйной радостью, переполнявшей любимого государя. На каждом перекрестке оглашался королевский указ, сообщавший мирным гражданам программу грядущих празднеств в честь благословенного обретения похищенной драконом принцессы. Хорошо поставленные голоса ярыжек доносились до наших окон то с одной, то с другой стороны, заставляя со скрежетом зубовным честить предстоящую раздачу даров, поджигание неба (вероятнее всего, фейерверк), полночные гулянья с дармовым вином и маскарад до самого утра. «Я сделаю себе маску ветоши, – крутилось в голове, пока я, лежа в постели, силился не размыкать сомкнутые негой взоры, – и буду где-нибудь в уголке лежать и не отсвечивать». Увы, приходилось констатировать, цепная реакция, вызванная утренней отправкой ее высочества под бдительным надзором феи и Прокопа под крышу отчего дворца, опять докатилась до нас и теперь с грохотом рвалась с цепи, норовя окончательно испортить долгожданный день победы.

– Вельможные господа! – В нашу опочивальню, не дождавшись ответа после короткого стука, обуреваемый пылкими чувствами, вломился хозяин гостиницы, размахивая руками, точно собираясь усыпать пол спальни лепестками роз. – Примите мои поздравления! Надеюсь, я первый…

– Щек, – с явной угрозой в голосе процедил Вадюня. – Тайная Орда не спит!

– А? Что? – переполошился секретный сотрудник Головного Призорного Уряда.

– Тайная Орда не спит! – тем же тоном повторил Злой Бодун. – А мы – спим! Дрыхнем! Какого хрена ты в натуре сюда приперся?!

– Я только хотел… уточнить, – сбивчиво начал оправдываться субурбанец, – что ежели вдруг ваши ясновельможности пожелают в милости своей почтить мой отель устройством званого ужина в честь преславного обретения ее высочества, то, быть может, того? Быть может, есть какие-нибудь пожелания насчет заморских яств или же вин?

– Потом, Щек, потом, – досадливо бросил я. – Будь столь любезен, до полудня нас не буди.

– Как прикажете-с, ваши ясновельможности, как прикажете-с! Все устроим в лучшем виде! – Истый патриот ближайшего отечества, пятясь, скрылся за дверью, предоставляя следственной группе шанс углубиться в созерцание цветных, болезненно нелепых снов. Однако, как обычно по воле небес, нам с Вадимом не удалось им воспользоваться. В дверь снова постучали громко и требовательно.

– Ну что тебе еще? – Обозленный Ратников вскинулся на своем ложе и сел с мрачным видом, должно быть, обдумывая, не устроить ли напоследок, так сказать, на долгую память, образцово-показательную сцену чиновничьего произвола с мордобоем.

Ободренный этим возгласом, вероятно, сочтя его достаточным основанием для нанесения визита, в наших покоях материализовался граф Пино де Бур в долгополом алом кафтане, покрытом златоткаными дебрями развесистого вьюнка, с голубой лентой через плечо, на которой подобно абордажным пистолетам висел десяток разномастных золотых ключей. Должно быть, сие попугаичье одеяние являлось парадной формой его сиятельства и надевалось в особо торжественных случаях, вот как сейчас.

– Заметил, заметил! – хмыкнул Вадюня, разглядывая пускающего зайчиков вельможу, памятуя о наших регулярных ночных прогулках по дворцовому парку. – Ну и чего ты ломишься, как голый в баню?

– Его благословенное величество, наш добрый король Базилей IV в неизреченной мудрости своей, – продекламировал де Бур, глядя поверх наших голов, – изволил назначить вам, господа, торжественную аудиенцию. Мне поручено сопровождать вас во дворец, о чем я и имею счастье сообщить вам с превеликой радостью.

– Ну вот! – обреченно вздохнул Вадюня. – И так всегда! По жизни беспредел! Короли с утра пораньше стрелки забивают. В натуре честному человеку выспаться не дают!

– Ладно-ладно, – примирительно махнул рукой я. – В конце концов, осталось-то самое приятное: торжественные речи, вручение орденов и ценных подарков. А завтра уже – прощай, Грусь! То-то народ в Кроменце удивится, когда мы с королевскими дарами объявимся.