Демон-хранитель. Сделка - Елена Малиновская

– Откуда мне знать? – с неменьшим изумлением отозвалась я. – Быть может, он захотел прогуляться перед завтраком?

– Или же решил навестить отца Ольтона. – Гаральд покачал головой и резко встал, так ни к чему и не притронувшись. – Знаешь, Хеана, я не голоден. И с куда большим удовольствием отправился бы по следам твоего брата. Я уже говорил тебе, что Ольен меня иногда пугает?

– С твоего позволения или без оного, но я составлю тебе компанию. – Я тоже поднялась со своего места.

Гаральд не стал возражать. И верно сделал. Если Фабион поддался соблазну демона и опять позволил тому воплотиться в его теле, то только у меня есть крохотный шанс остановить кровавое безумие. Хотя… Боюсь, куда больше вероятность для меня погибнуть в числе первых.

* * *

Стук каблуков звонкой дробью отражался от высоких каменных стен домов Укардии, слитых воедино в подобие лабиринта. Я почти бежала за Гаральдом, не обращая внимания на красоту приморского городка, которая так восхитила меня накануне. Теперь пьянящий аромат цветущих деревьев лишь вызывал тошноту. В голове крутилась только одна мысль: неужели Фабион вновь превратился в зверя? Но почему?

«Из-за усталости, – ответила я сама себе на этот жуткий вопрос. – Фабион слишком устал вчера после всех этих допросов. Потратил много сил, и ночью демон захватил власть над его рассудком. Однако ему удалось сохранить капельку здравого смысла и уйти из дома, не желая, чтобы пострадала я или Гаральд. Наверное, именно поэтому он отправился к отцу Ольтону. Подумал, что если демона возможно усмирить лишь кровавой жертвой, то пусть это будет тот, кто действительно заслужил смерти».

Эти жуткие в своей логичности рассуждения заставили меня ускорить шаг. Если все именно так, как я подумала, то наши с Фабионом дела очень и очень плохи. Демон вряд ли удовлетворится жизнью лишь одного человека. Что, если с минуты на минуту узкие улочки Укардии окажутся залитыми потоками крови? Если вот-вот мы с Гаральдом столкнемся лицом к лицу с отвратительным чудовищем, в чьем воспаленном сознании живет единственное желание – охотиться и убивать?

Однако вопреки всем моим самым страшным предположениям мы безо всяких проблем добрались до местного храма Светлого близнеца. Он располагался в центре городка напротив магистрата, на шпиле которого гордо развевался государственный флаг Ромалии – ярко-синее полотнище с изображенным на нем летящим орлом.

Я окинула придирчивым взглядом круглое здание храма, увенчанное красным куполом. Да, стоило признать – в Ромалии к служению богам относились без такого фанатизма, как в моей родной Пакасии. Я несколько раз бывала в городке неподалеку от нашего семейного поместья. Хоть тот и не превосходил размерами Укардию, но тамошний храм Светлого близнеца был больше местного раза в четыре. И каждую неделю там проводились пышные и многолюдные богослужения.

Я завертела головой, выискивая прихожан. Уже давно рассвело, наверняка вот-вот к храму потянется вереница желающих приложиться к святому кругу перед длинным трудовым днем. Ан нет, немногочисленные люди, спешащие по каким-то своим делам, даже не обращали внимания на храм, хотя по правилам обязаны были преклонить колена и отвесить три земных поклона, оказавшись перед ним.

– Пойдем скорее! – поторопил меня Гаральд, заметив, что я остановилась в нерешительности, не смея приблизиться к священному зданию. – Не робей, Хеана, тут тебе не Пакасия. Не стоит на коленях ползти по мостовой к храму. Лишь прохожих повеселишь.

На всякий случай я быстро коснулась указательным пальцем правой руки лба и подбородка, отдавая дань уважения Светлому близнецу и молчаливо прося у него прощения за то, что не исполнила ритуал приветствия полностью. Гаральд, потеряв терпение, схватил меня за локоть, принуждая следовать за ним. И спустя неполную минуту мы миновали тяжелые дубовые двери храма.

Внутри было темно и удивительно холодно. Я сощурилась, привыкая к резкой смене освещения. Невольно потерла плечи, чувствуя, как кожа покрылась мурашками от ледяного сквозняка. Да, наверное, в раскаленный южный полдень находиться здесь – настоящее наслаждение.

Сквозь сумрак медленно проступали очертания длинных скамей, чьи стройные ряды заканчивались в нескольких шагах от возвышения, на котором располагался алтарь. Я машинально потянулась к сосуду с освященной водой, стоящему около входа, чтобы смочить пальцы и прочитать краткую благодарственную молитву, но замерла.

Из одного из боковых приделов послышался непонятный шум. Словно кто-то тихо плакал, жалуясь кому-то на свои беды. Мы с Гаральдом переглянулись и, не сговариваясь, бросились туда. От волнения я даже забыла, что женщинам наистрожайше запрещено входить в алтарную, а когда опомнилась – уже пересекла заветную черту. Возвращаться в данном случае было глупо: прегрешение совершено, тогда какая разница, сколько времени продлится мое пребывание в этом месте?

Причитания тем временем стали громче. Гаральд, шедший впереди, остановился так резко, что я едва не врезалась ему в спину. Вытянула голову, пытаясь поверх его плеча увидеть, что происходит.

Прямо на полу темного коридора сидел мужчина. Черная сутана и выбритый затылок указывали на то, что перед нами был сам отец Ольтон. Живой и на первый взгляд вполне здоровый.

Я позволила себе краткий вздох облегчения. Значит, Фабион его не убил. Наверное, просто сильно испугал, раз он рыдает, словно маленький ребенок.

– Отец Ольтон? – негромко спросил Гаральд. – Что с вами?

Мужчина поднял голову, и я невольно вздрогнула, увидев, что его глаза сухи. Священник не плакал. Он смеялся, хотя больше всего его истерические всхлипывания напоминали именно рыдания.

– Вам плохо? – Гаральд присел рядом с Ольтоном, выглядевшим сейчас как настоящий безумец. С пальцев целителя посыпались синие искры заклинания, видимо призванные успокоить священника.

– Мне? – Мужчина расхохотался еще громче. С трудом выдавил из себя в краткие моменты между приступами непонятного и пугающего веселья: – О нет, мне хорошо. Безумно хорошо. Наконец-то я отомщен!

– Отомщены? – Гаральд отдернул руку, будто прикосновение к священнику причинило ему боль. – Отец Ольтон… Это вы убили Ксану Ортензия?

Мужчина прекратил смеяться. Только что он кривился в неуместных гримасах, как вдруг стал совершенно серьезен.

– Да, я, – спокойно подтвердил он, и от его нарочито равнодушного тона мне стало страшно. – Но это было не убийство. Всего лишь… акт милосердия и справедливости.

– Вы вспороли ей живот и оставили долго и мучительно умирать. – Гаральд встал и принялся яростно вытирать о штаны руку, которой чуть ранее прикоснулся к плечу священника. – Стоит признать, у вас очень оригинальное представление о милосердии.

Отец Ольтон смутился. Я заметила, как забегали его серые, глубоко посаженные глаза, будто мужчина искал какой-то подсказки со стороны.

– Я не желал этого, – наконец глухо проговорил он. – Думал, что все пройдет быстро и без боли для девочки. Но Ксана принялась сопротивляться. И кто-то шел по дороге. Поэтому я заторопился. Но с другой стороны – что такое несколько минут страданий, когда теперь она уже наслаждается чудесами нижнего мира? Уверен, она сейчас счастлива!