Стальной арбитр - Игорь Гаврилов

Я не успел назвать свое имя. Баталов закричал:

– Марина! Уйди отсюда немедленно. Мои дела не должны тебя касаться, тебя не должен интересовать этот человек. Выйди вон!

Марина вспыхнула, медленно, нехотя отвела взгляд от моего лица и подчинилась приказу. В дверях она обернулась и, уходя, посмотрела на меня еще раз. Затем дверь захлопнулась, отгородив меня от любви герцога Александра Стила, ставшей теперь и моей любовью.

Баталов теперь кричал на меня, и на него было просто страшно смотреть.

– Послушайте, Кириллов, не впутывайте в ваши дела мою дочь, Слышите! Она единственная, что у меня осталось действительно дорогого в жизни. Вы можете это понять!? Мне плевать на все ваши неслучайные совпадения и на всех ваших богов, что ведут вас и подставляют вам нужных людей. Моя дочь не должна касаться всего этого, оставьте ее в покое или я вас уничтожу! – произнеся последнюю фразу, Баталов вдруг сник.

Я подумал, что и у самых сильных людей есть свои слабые стороны. У Баталова такой ахиллесовой пятой была безумная любовь к дочери, стремление оградить ее от опасности любой ценой, не считаясь ни с чем.

– Пойдемте со мной! – бросил Баталов и стремительно вышел из комнаты. Я последовал за ним.

Мы прошли в огромный кабинет хозяина этого не менее огромного особняка. У стола стоял Герасименко, удивленно посмотревший на Баталова, видимо, шеф службы безопасности не часто видел своего босса таким.

– Что у вас? – на ходу спросил Баталов.

– Нам удалось установить, где сегодня днем будет находиться интересующее нас лицо – Максим Крымов, – отрапортовал Герасименко.

– Где же и как вы это узнали?

– На Варшавском шоссе находится так называемый массажный салон «Магия тела». На самом деле это не что иное, как замаскированный публичный дом. Содержит его некая Нина Блохина, сама в прошлом проститутка. Один из моих людей вчера вечером воспользовался услугами «массажного салона» и совершенно случайно узнал, что его постоянным клиентом является Крымов. Мои люди поработали с мадам Блохиной, и она показала, что сегодня в 14.00 к ней должен прибыть интересующий нас человек.

– В два часа дня? – удивился Баталов. – Странное время для посещения борделя.

– Блохина утверждает, что он всегда посещает ее заведение в это время.

Глаза Баталова сверкнули.

– Возьмите его, Степан Тарасович! – приказал он. – Но обязательно живым и способным говорить. Задействуйте столько людей, сколько считаете нужным. Разнесите весь бордель, но возьмите Крымова! Господин Кириллов также будет участвовать в операции. Вам все ясно?

– Да, Георгий Федорович, – глядя в пол, сказал Герасименко.

– Тогда я вас больше не задерживаю.

Шеф службы безопасности поспешил удалиться. Баталов вызвал секретаря. Несмотря на то что была поздняя ночь, молодой человек с походкой мастера рукопашного боя, в безупречном костюме выглядел свежим и отдохнувшим.

– Распорядитесь, чтобы этого человека отвезли к Звягину, – бросил Баталов секретарю. Тот кивнул и тут же вышел из кабинета.

– Сначала я хотел предложить вам, Юрий Сергеевич, переночевать здесь. Но потом я изменил решение. У Звягина вам будет лучше. Днем за вами приедут. Вам нужны оружие или другие спецсредства?

– Нет, Георгий Федорович, – ответил я.

– Прекрасно. Идите, господин Кириллов, уже сегодня вам представится возможность применить навыки прошлой жизни на практике.

Я покинул особняк, прошел через небольшой сад с журчащим фонтаном. На выходе мне отдали обратно мою «беретту». Сопровождавший секретарь сдал меня водителю и ушел. Я закурил и направился вслед за широкой спиной шофера к ряду машин перед воротами баталовской виллы.

– Подождите! – знакомый голос заставил меня вздрогнуть. Из небольшого красного автомобиля мне навстречу вышла Марина Баталова. На некоторое время я потерял способность двигаться и говорить. На дочь своего большого босса удивленно уставился и водитель, бритоголовый верзила в костюме, готовом лопнуть на его могучей спине и плечах. Марина сменила вечерние туалеты на неяркий спортивный костюм и кроссовки. Но простая одежда ничуть не убавила ее красоты. Женщина подошла ко мне, остановилась. Она стояла и смотрела на меня с мягкой улыбкой. Я попытался хоть что-то сказать, но язык и губы меня не слушались. Марина, к счастью, начала первой:

– Вам не кажется странным, что я захотела встретиться с вами? А я ведь даже не знаю, как вас зовут. К тому же на улице ночь.

– Я… Я не знаю, – пробормотал я.

– Я тоже не знаю, почему я так делаю, – мягко произнесла Марина, потом спросила меня: – Вы собираетесь куда-то ехать?

– Да.

– Куда именно?

Я назвал адрес резиденции Месаря. Марина секунду подумала, затем решительно заявила:

– Я отвезу вас туда сама. По дороге и поговорим, – она повернулась к водителю, пожиравшему ее глазами.

– Вы свободны, я сама отвезу этого человека.

– Марина Георгиевна, именно мне приказано доставить его и проследить, чтобы он вошел в дом господина Звягина. Я не могу не выполнить приказ, – возразил водитель.

– Если вы такой обязательный, то езжайте вслед за моей машиной. Долго задерживать этого человека я не намерена, времени поездки мне вполне достаточно. Когда он покинет мою машину, можете следить за ним сколько угодно.

Водитель колебался.

– Я должен доложить о вашем решении, – неуверенно начал было он, но в этот миг я шагнул к нему, заглянул в глаза.

– Ты НЕ БУДЕШЬ НИКОМУ НИЧЕГО ДОКЛАДЫВАТЬ, ты сделаешь так, как хочет Марина Георгиевна, – медленно проговорил я. – Ты меня понял?

Глаза водителя остекленели, он несколько секунд молчал, потом выдавил из себя четыре слова: «Да, я понял вас», и направился к машине.

Марина удивленно осмотрела меня с головы до ног.

– Вы что, гипнолог? Как вам удалось так быстро убедить его?

– Я незаметно для вас сунул ему в карман триста долларов, – соврал я, улыбнувшись. Марина вряд ли поняла бы меня сейчас, скажи я правду: водитель оказался жертвой приема, известного среди Посвященных Империи под названием «Глаза и голос гелиарха». На Баталова, правда, такой прием бы не подействовал, но для того, чтобы сломить волю водителя и заставить парня выполнять мои приказы, его оказалось достаточно.

– Вы лжете, таинственный незнакомец, – укоризненно произнесла Марина. – Люди моего отца не ослушаются приказов ни за триста, ни за три тысячи долларов.

– Вы правы, я солгал, – смущенно признался я.

– Зачем вы это сделали? – поинтересовалась Марина.

– Для того, чтобы показаться вам еще более таинственным незнакомцем, Марина Георгиевна, – ответил я.

– Знаете, я не люблю, когда мои ровесники называют меня по имени-отчеству, – призналась Марина. – Я почему-то чувствую себя тогда очень старой. Кстати, вы до сих пор не представились.