Беглец - Анджей Ясинский

Теперь повозка стояла ровно и даже не касалась ступицами воды. «И по колено не будет», – на глаз определил старик.

– А вчера ты о чем думал? – окрысилось альтер эго. – Сразу бы так сделал, лошадь бы не сдохла!

– Не поехал бы через болота, точно бы не сдохла, – отмахнулся Толлеус. – Что уж теперь…

Теперь оставалось полагаться только на свои силы, которых было не так уж много. Старик целые сутки ничего не ел, и воды в бурдюке плескалось совсем чуть-чуть. Хорошо хоть солнце разогнало орды летающих кровососов. Как-то смешно было прятаться от них в защитном пузыре, тратя драгоценную ману на его поддержание. Искусник просто хорошенько вымазался в грязи, так что теперь его не прокусить.

Теперь надо снова подтолкнуть повозку. Удар – и еще одна доска вылетела из борта, огрев старика по хребту. Если бы не металлический жилет, не встать бы ему после этого…

Словно радуясь неудаче человека, невдалеке захохотала болотная птица.

– Говорил же – шлем надо сделать! – рассердился Толлеус и покорно согласился: – Надо. Только не сейчас, сейчас нужна другая тяга!

Другая тяга бывает в печи. Горят дрова, разогретый дым и образует эту самую тягу… Толлеус решил попробовать. Печь посреди болота взять негде, да и дров тоже нет. Однако железный котелок был. Искусник, свесившись через борт, зачерпнул из лужи зеленую воду и установил посудину на дно повозки. Если получится, потом придется подумать, как сделать, чтобы вода не выплескивалась: тягу ведь надо сделать вбок, а не вверх. Но для пробы сойдет пока так.

– Лягушек варить собрался? – спросил старик, заглядывая в котелок. И сам себе ответил: – Почти. Вот только воду вскипячу!

Плетения огня в посохе не было. Но вещь в общем-то несложная. Искусник достаточно быстро подобрал компоненты, собрав что-то типа светящейся точки, только горячей. Секунду помедлив, сунул ее в воду. Она вмиг закипела, но огонек погас. Рукой Толлеус ощутил небольшой поток горячего воздуха от воды, но это было несерьезно. Надо помощнее, чтобы была постоянная реакция. Старик снова вызывал плетение, но в этот раз закачал маны от души. Шарик получился большой – едва внутрь поместится. А уж горячий – жар чувствовался даже на расстоянии.

Столб раскаленного пара со страшным воем выстрелил вверх, захрустели доски, а сгинувший котелок зашипел где-то под повозкой. Какое-то время горе-изобретатель в ступоре смотрел на обугленные края дыры в днище, потом шумно выдохнул.

– Ну ее, эту тягу… Колеса крутить надо, как у того старичка на самодвижущемся кресле из видений, а не толкать… – пробурчал он. Альтер эго согласно промолчало.

Бить стандартным плетением по колесу нельзя – сломается. Нужно сделать как-то так, чтобы удар был плавный… Изменение готовых плетений – дело неблагодарное. Трудно это. Нужно сначала разложить плетение на компоненты. Это быстро – глаз наметан. Но потом надо подобрать новые, что получится далеко не сразу. Может уйти несколько часов.

Толлеус придумал проще: из сундука взял заготовку для амулета, поместил туда обычное плетение удара, а на входе поставил измененного «сторожа». Мана накачивается в него и проходит дальше в плетение. При этом выходной канал расширяется тем сильнее, чем больше маны через него прошло.

– Опять ничего не получится! – излучал уверенность Толлеус-пессимист.

– Вот сейчас попробуем и узнаем, – не стал спорить Толлеус-искусник. – Не получится так не получится. Хуже-то не будет!

Он прицепил к ободу переднего колеса свое плетение и привычно накачал маной. Секунду ничего не происходило, потом колесо ожило, проворачиваясь в грязи. Все быстрее и быстрее. Спицы слились в сплошной круг, вода забурлила, повозка затряслась и поползла вбок, к трясине. В следующее мгновение с треском переломилась ось. Колесо, почему-то завалившись набок, рассерженным шмелем мелькнуло в небе и умчалось за горизонт.

Повозку снова перекосило, поклажа посыпалась в грязь. Толлеус еле удержался, вцепившись в борт.

«Хуже не будет!» – хохотало как ненормальное альтер эго. А старик, беспомощно опустив посох, плакал. Слезы, подчиняясь извилистому рисунку морщин, катились в разные стороны, размывая грязь. За добрую сотню лет Толлеус накрепко свыкся с мыслью, что умрет от болезней. Теперь же он сидел и никак не мог поверить, что сгинет вот так – посреди топей, от голода и жажды, как моряк на необитаемом острове.

«Бестолочь! – не унимался хохотун. – Ни колёса, ни лодка с веслами тебе не помогут! Тут нужны сильные длинные ноги, как у той цапли! Видишь, как уверенно она расхаживает невдалеке и ловит жирных лягушек? А твои ноги – короткие и слабые! Смирись!»

Всхлипывая, старик посмотрел на свои ноги: толстые вены застывшими червями оплели икры, пятна кровоизлияний, незаживающие ссадины, шпоры такие, что обувь не подобрать. «Вот если бы приделать новые ноги, такие, как рука-протез у человека из видений», – думал он. Тогда бы еще вчера сходил за помощью и за пару монет привел десяток деревенских – на руках бы повозку вынесли. Но такой протез удалось сконструировать только чародеям. И шагающих големов строят только они… Кстати, а как они их строят? Как-то ведь получается – искусственные создания ходят и не падают. Значит, есть какой-то секрет?

Вторую бессонную ночь старый искусник мечтал о големах, отгоняя голодный гнус. Только под утро, допив остатки воды, он забылся неспокойным сном.

Очнувшись к полудню, Толлеус решительно сжал губы. «Моя жизнь слишком ценна, чтобы оставить ее тут, в этой грязной луже. Не для того я десятилетиями сражался со смертью, чтобы теперь сдаться. Нужны длинные ноги? Я их сделаю!» – сам себе заявил он. Пессимист широко ухмыльнулся, но искуснику было наплевать на него.

Строительный материал есть – длинные жерди от повозки вполне сгодятся. Суставы? Плевать на суставы. Можно обойтись без них. В бродячих цирках артисты ходят на длинных ходулях – нужно что-то вроде этого, только ставить их надо не вертикально, а под большим углом. И ног надо не две, а побольше – Толлеус не отличался хорошей координацией и ловкостью и не льстил себе. Сначала он хотел сделать четыре лапы, как у животных. Три будут всегда стоять на земле, чтобы конструкция не падала. А четвертая будет шагать. Но искусник быстро понял, что такой вариант нехорош. Лучше сразу шесть ног, как у жуков…

В основе – прямоугольный каркас от повозки. Негнущиеся ноги-жерди, привязанные искусными нитями, расходятся веером в разные стороны. Другие нити, натягиваясь и расслабляясь, заставляют их двигаться. Каркас получился в метре над землей, как в те времена, когда он еще был настоящей повозкой.

Тонкие жерди все равно вязли в грязи, и Толлеус приделал ступни: разломал оставшиеся колеса на половинки. Получилось нормально, для болота в самый раз.

Конструкция простейшая. Единственная сложность – переставлять ноги правильно, чтобы они не цеплялись друг за друга. Пусть «жук» двигался медленно – неважно, но вручную делать каждый шаг было слишком утомительно.

Толлеус потратил несколько часов, прежде чем собрал и отрегулировал связку из целого вороха «смотрителей», «сторожей» и «слуг». Зато теперь «жук» двигался и даже поворачивал сам, подчиняясь простой команде посоха.