Рота Его Величества - Анатолий Дроздов

— Какой человек! — сказал подошедший Громов. — Храбрец, умница, воин! Как он этих?! — Громов довольным взглядом обвел усеянную телами дорогу.

— Его сильно ранили? — спросила Александра.

— Ерунда! — махнул рукой доктор. — Картечь пробила мякоть, кость не задета. Заживет за неделю. Ну, что, Александра Андреевна, — добавил Громов, — отдохнуть нам не пришлось, а ночь предстоит бессонная. Пора в операционную!

* * *

Последующие дни Александра прожила почти бессознательно. Работы было столько, что спала она урывками, и это было по-своему хорошо. Не было времени думать, не хватало сил переживать. Они собрали раненых очхи, лечили и выхаживали их, но многие все равно умерли. В том числе раненный в живот солдатик, перевязав которого, она опоздала к Илье. У Александры мелькнула мысль: зря она это делала! Но мысль была запоздалой и ненужной, она ее отогнала. Из штаба корпуса прибыли санитарные машины, раненых очхи, а вместе с ними и веев увезли, в палатах стало свободнее. На фронте установилось затишье, раненых везли мало, пришло время нечаянного отдыха. Александра сходила в баню, санитарка постирала и погладила ей платья, в один из таких дней Громов вызвал ее к себе.

Александра шла, недоумевая. Санитарка, передавшая приглашение, пояснить ничего не смогла, Александра не знала, что думать: прежде начальник ее не приглашал. Еще более удивилась она, перешагнув порог кабинета. Громов встретил ее у дверей. На нем был новенький, отглаженный мундир с золотыми погонами, а на маленьком столике у окна, как заметила Александра, стояла откупоренная бутылка вина и конфеты в вазочке.

— Проходите, Александра Андреевна, присаживайтесь! — засуетился Громов, придвигая ей стул. — Пожалуйста!

Александра села. Громов немедленно налил ей вина, плеснул и себе в бокал, после чего устроился напротив.

— Извините, что угощение небогатое: все, что смог достать в этой глуши! Ваше здоровье!

Они чокнулись, Александра отпила.

«Неплохое! — подумала, ставя бокал. — Как давно я не пила вина!»

— Угощайтесь! — Громов придвинул вазочку.

Однако Александра есть не стала. Вместо этого посмотрела на доктора.

— Я понимаю: вы удивлены! — Громов смущенно кашлянул. — Я объяснюсь. Если не возражаете, с самого начала?

Александра кивнула.

— Когда мне сообщили, что в госпиталь приезжает медсестра-ари, я не обрадовался, — начал Громов. — Подумал: экзальтированная дамочка, желающая продемонстрировать свой патриотизм. Поэтому сразу определил вас на тяжелую должность. Думал: вы испугаетесь и запроситесь обратно. Этого не произошло.

Александра молчала.

— В скором времени я убедился, что вы не только отменный специалист, но и замечательная женщина. Эпизод с нападением очхи это подтвердил. Вы первой вызвались остаться, хотя лично вам плен угрожал особыми неприятностями. Именно тогда я понял, что вы для меня не просто сотрудница.

«Это он о чем?» — не поняла Александра.

— Я стал наводить о вас справки. Узнал, что вы никому не пишете и ни от кого не получаете писем, следовательно, одиноки. Мне рассказали, что у вас был жених, но он предпочел вам другую. Тогда я решился. Понимаете… — Громов явно смущался. — Я старый холостяк, мне тридцать пять. Однако и вам не семнадцать. Я вей, вы — ари, но эти различия имели значение до войны. Сегодня многим понятно, что в скором времени дискриминационные законы будут упразднены. И тогда… Я знаю: вы бедны, но у меня есть, что предложить. Мои родители владеют поместьем к западу отсюда, оно дает приличный доход, а сейчас, когда спрос на продовольствие вырос, прибыль умножилась. Родители — добрые и душевные люди, они с радостью примут невестку. Вы не будете прозябать в глуши. После войны я открою собственную клинику; врач я, как вы, наверное, успели заметить, хороший, клиника принесет состояние. Если пожелаете, то сможете в ней работать, я не стану препятствовать. Я современный, цивилизованный человек и с пониманием отношусь к желанию женщины проявить себя не только в семье. Вы не будете разочарованы. Женщина, согласившаяся разделить со мной свою судьбу, не пожалеет об этом…

«Кажется, меня сватают!» — догадалась Александра.

— Вы ошиблись в своих выводах, — перебила она. — У меня есть жених!

— У вас? — Лицо доктора выражало изумление.

— Более того, вы с ним знакомы!

— И кто же он? — Громов по-прежнему не верил. — Кто-либо из штаба корпуса?

— Не из штаба! Его портрет стоит на вашем столе!

Громов оглянулся на письменный стол, и лицо его вытянулось.

— Князев? Вы хотите сказать, что являетесь невестой Князева? Не может быть!

— Может! — сказала Александра.

— Но…

Прямо сказать ей, что она лжет, он, как было видно, опасался, но эта мысль читалась на его лице. Александра рассердилась.

— Вы бинтовали ему руку. Под ней, на левом боку, небольшой шрам в виде полумесяца. Верно?

— Так! — подтвердил Громов и забормотал удивленно: — Видеть шрам вы не могли — стояли далеко. Сам я вроде не рассказывал.

— Я даже могу сказать, от чего у него этот шрам! Осколочное ранение, граната из подствольника.

— Он так и ответил, когда я спросил. Вы откуда знаете?

Александра усмехнулась. Громов смутился.

— Вот! — Александра достала из кармашка обручальное кольцо и надела его на безымянный палец левой руки. — Это он заказал. Сердечко из алого рубина символизирует страстную любовь.

— Господи! — Громов вскочил и заходил по кабинету. — Это невероятно! Почему вы молчали? Почему прячете это кольцо?

— Моя соседка по комнате целует портрет Ильи каждый вечер перед сном. Она такая не одна. Тысячи женщин Новой России мечтают о Князеве. Вы хотите, чтоб меня ненавидели?

— Вы умны, я это подозревал! — Громов рухнул на стул. — Но почему не пишете друг другу?

— Он не любит писать, я — тоже. Новости о нем я узнаю из газет.

— Он был здесь, а вы не подошли!

— Я хотела, но кругом лежали раненые. Им я была нужнее. Илья поймет.

— У вас невероятно сильный характер! — вздохнул Громов. — Под стать ему. Честно говоря, я не понимаю таких отношений, но это ваше право. Разумеется, я не могу соперничать с Князевым. Он знаменит, красив, умен…

— А какой он любовник! — добавила Александра, закатив глаза.

Лицо доктора перекосилось.

«Будешь знать! — злорадно подумала Саша. — А то — „раззява“!»

— Извините, что начал этот разговор, — пробормотал Громов.

— Ну что вы, — улыбнулась Александра. — Мне так давно не делали предложений, не угощали вином! — Она осушила бокал и поставила на стол.

«Ну, я и наплела! — подумала с запоздалым испугом, но тут же успокоила себя: — Не страшно! В ведомстве родов Илья все еще мой жених!»