Понаехали! - Карина Демина

Стася поверила.

Честное слово. Вот только…

- А с ним что делать? – она махнула на дверь.

- Узнать, под кем он ныне ходит, и там…

- Тамановы, - раздался голос Радожского, которого Стася только теперь и заметила, хотя вот, кажется, у стены стоит и никуда не прячется. – Прошу прощения, но мне показалось не совсем правильным оставлять вас наедине с этим человеком. Вместе с тем не хотелось обозначать свое присутствие. Ситуация… интересная. Тамановы род не сказать, чтоб совсем молодой, но в силу вошли недавно, лет двести как.

- То-то я о них ничего не слышал, - проворчал Евдоким Афанасьевич.

- Они еще первой царице родней доводились, но ходят слухи, что уж больно дальнею и, возможно, не совсем законною…

Евдоким Афанасьевич поморщился.

- Это лишь слухи, - уточнил Радожский. – Но с той поры многое переменилось. Очень богаты стали. И… говорят, что нынешняя царица-матушка тоже к ним благосклонна.

- И чем занимаются?

- А всем понемногу, - Радожский поднял венец, повертел, любуясь игрой камней. – Негоже простоволосой ходить.

Стася решила пропустить замечание мимо ушей, а то так сперва с покрытой головой ходить научишься, а там и вовсе в светлице осядешь с шитьем да правильными мыслями.

Ну их.

- Сперва на землях их руду золотую нашли, после и серебряную. Потом и каменьями пробавляться стали самоцветными, а откудова – никто не ведает. Там корабли прикупили, за море ходить стали. И тут тоже, что шерсть скупают, что зерно, что железо сырое на свои-то кузни. А потом уж продают топоры да плуги, и многое иное. Поговаривают, хотели еще винокурни ставить, но тут уж царь-батюшка воспротивился.

Радожский присел, венца из рук не выпустив. С видом задумчивым он гладил, что камни, что золотые узоры, пересчитывая рукотворные цветы.

- Ныне заправляет всем Ефимия Лукинична, она уж в годах, но матушка её на сто сороковом году отошла, хотя и силой свыше не одарена была.

- Любопытно.

- Не только вам… помнится, батюшка сказывал, что Тамановы ко мне свататься желали. Точнее не свататься, а предлагали то ли троюродную племянницу Ефимии, то ли еще кого столь же дальнего мне… в названные жены, - Радожский криво усмехнулся. – Что, стало быть, понесла и наследника родила.

Лицо Радожского переменилось.

- Тогда-то он все ругался, что захотели, полезли, куда не надобно… что сами крови дурной, но вот поди ж ты… перед смертью просил меня, чтоб я, стало быть, взял жену.

- Из Тамановых?

Радожский кивнул.

- Мол, род надобно сохранить. И они писали, призывали вспомнить о договоренностях. Да только мнится мне, что род они не сохранить желали бы, что… знают больше, нежели должны бы. Таманова, может, и не больно рада была бы, но сына родила. А потом, когда не стало меня, все бы отошло этому сыну…

- За которым по малолетству приглядывали бы Тамановы? – предположил Евдоким Афанасьевич.

- Верно. И если все так, как вы говорите, думаю, ребенок так и не стал бы взрослым. А род… долго там словом ввести кого-то из своих? А то и не вводить, но просто прибрать то, что прибрать получится.

- А Волковы нынешние… - это прозвучало презрительно, явственно показывая, как на самом деле Евдоким Афанасьевич к потомкам относится. – Они-то каким боком?

- Так… женат он на внучке Ефимии Лукиничны. И должен им крепко. Не только он… Тамановы же жадны без меры. И упорны. И от своего не отступят.

- Стало быть, - Стася решила подвести итог. – Он приходил просто… посмотреть?

Заворчал Бес, дернул хвостом. А Радожский кивнул.

- И… что делать?

- А ничего, - Евдоким Афанасьевич стукнул посохом по полу. – Как придут, так и…

- Скорее всего челобитную подадут государю. Признать тебя признают, тут уж выбор невелик. Право крови первично, но вот и бумажное тоже Правде не противоречит. Попросят опеку.

- Опеку?

Вот в чем Стася совершенно не нуждалась, так это в опеке над собой. Только кто её слушать станет?

- Молодая женщина. Одинокая… вы ведь даже не ведьма. В Ковене не состоите, и он заступаться не будет. А повернуть… повернуть по-всякому можно.

И Стася как-то даже поверила.

- И что мне делать?

- Замуж идти? – хитровато прищурился Радожский.

- Хрен редьки не слаще, - вариант Стасе, мягко говоря, не слишком понравился. Да и чуялось, что предлагает его Радожский исключительно из вредности.

- Тогда… самой надобно к государю. И просить, чтоб признал он право старшинства крови. Станешь старшей из Волковых, тогда-то никто не рискнет соваться.

Радожский поднялся.

- Только… честно, я не уверен, что государь согласится. Хотя… попробовать стоит.