Русалка в академии - Мария Максонова

Я вопросительно глянула на Бэраса, так и стоявшего в дверях. Тот кинул на Акрида зверский взгляд, будто говорящий: «только попробуй что-нибудь вытворить», потом поклонился и вышел, заперев дверь. Кажется, окружающие решили, что у меня неприятности и меня нужно защищать.

Вздохнув, кое-как состроила на лице более-менее приветливое выражение:

— Да, со мной все хорошо, вам не следовало беспокоиться и приезжать.

— Но...

— И я уже собиралась вам написать, — я вновь принялась перебирать свои бумаги, чтобы было незаметно, как дрожат руки. Нужно было как-то сказать те слова, которые я придумала, но ляпнуть сразу я не решилась и теперь пыталась подвести к этому разговор, не позволяя Акриду вставить и слово. — Хорошо, что вы приехали, и я могу сказать вам это лично. — Тяжелый вздох. Я собрала бумаги, решительно ударила ими по столу, ровняя пачку, и заставляя тем самым Акрида вздрогнуть. Положила все в папку и захлопнула ее самым решительным образом. — Я приношу вам свои извинения. — Все, я это сказала.

— Но... Арина... — кажется, мои слова совсем обескуражили парня.

— Вы в праве, конечно, на меня обидеться и, если пожелаете, я готова выплатить вам компенсацию в меру своих финансовых возможностей.

— Я бы никогда не взял у вас деньги! — возмутился Акрид безмерно.

— Тогда что вы хотите, чтобы загладить этот неприятный инцидент?

Пару минут он удивленно открывал и закрывал рот, потом тяжело вздохнул и... решительно встал на одно колено. Я испуганно отпрянула от стола, такого я точно не ожидала.

— Арина, это я должен просить у вас прощения! Прошу, простите меня, я повел себя не как положено воспитанному лорду. Это я виноват в вашем эмоциональном всплеске и... последствиях, — изящно назвал он мое нападение со спины. — Мои слова о вас были недопустимы.

— Но вы ведь говорили правду, — заметила я.

— Да, но... — черт, на миг мне хотелось, чтобы он сказал, что врал тогда. — Но это все равно не повод обсуждать даму за ее спиной... это было недопустимо... Неудивительно, что вы не выдержали и применили магию... Это должно навлечь позор на мою голову и на всю мою семью...

Он постепенно говорил все менее разборчиво и во все более уничижительном ключе, и это мне надоело. Я не для того его приняла, чтобы он тут унижался, это рождало во мне какую-то брезгливость.

— Вас не смущает тот факт, что я вас чуть не убила? — спросила без обиняков.

— Что? Вы? Но... нет... — растерялся Акрид, — вы ведь не могли... это вышло случайно...

— Могла, — я строго смотрела ему в глаза, — и делала. Вы ведь помните, как я смотрела на вас, когда вы лежали на земле и мучились от боли.

— Мне привиделось, — глаза его шокировано распахнулись.

Я молча улыбнулась, широко, демонстрируя выступающие клыки. Он шарахнулся назад и впечатался спиной в дверь кабинета. А потом его окружил магический щит из плотно переплетенных нитей разных стихий.

— Вы поступили некрасиво, — ответила спокойно и рассудительно, игнорируя щит, и тот погас, — и моя реакция была чрезмерной. Нельзя убивать человека за правду. Я прошу прощения. Вы простите меня?

Кажется, теперь он, наконец, начал понимать, кто перед ним. Акрид судорожно закивал, принимая мои извинения.

— Лишь одно гложет меня: я не понимаю, если я была вам столь неприятна, как вы описывали тогда, зачем вы общались со мной? Неужели только из-за матримониальных планов вашего дяди?

Когда я перестала улыбаться, Акрид чуть расслабился, через силу поднялся на ноги и подошел ближе к столу:

— Вы были мне интересны. Вы очень интересная личность, Арина, скандальная, от вас не знаешь, чего ожидать. Но, кажется, вы таите еще больше сюрпризов, чем мне казалось... — он тяжело вздохнул. — Я проболтался друзьям о просьбе дяди устроить семейный ужин, и они начали подначивать меня тем, что он отбивает у меня девушку, которая мне симпатична. Хоть это и было не так, я был задет и... я дал волю языку, я преувеличил...

— Нет, вы так думаете на самом деле, — я смотрела на него, прищурившись. — Вы считаете, что мне нет места в приличном обществе с моими манерами. И вы правы, я ведь выросла совсем в другой среде, у нас другие обычаи, традиции, представления о приличиях. Но я не понимаю, ведь каждый маг, достигший определенного уровня, может именоваться лордом, а среди них могут быть и бывшие крестьяне, и выходцы из купцов...

— Но они никогда не смогут по-настоящему войти в высшее общество, — пафосно провозгласил Акрид. — Они получат право именоваться лордами, будут вхожи в дворянское собрание, приглашены на государственные праздники, но настоящие лорды и леди, потомственная аристократия не примет их просто так, пока они не заслужат такое право идеальными манерами, пониманием своего места и желания войти в чью-то семью.

Я шокировано смотрела на этого молодого сноба, еще более напыщенного, чем его дядюшка. И как он умел скрывать это прежде за маской балагура и дамского угодника? Вот она, аристократическая спесь, как нужно воспитывать мальчишку, чтобы он вырос в такого... человека, делящего остальных на высший и низший сорт. И с низшим сортом можно играть, можно общаться, но не сближаться по-настоящему. Не принимать, несмотря на закон.

Мне как-то резко расхотелось получать его прощение и налаживать дружеские отношения.

— Я поняла вас, — сказала неожиданно охрипшим голосом. — Что ж, вы извинились передо мной, я извинилась перед вами. Непоправимого не произошло. Полагаю, мы оба принимаем извинения друг друга и конфликт закрыт.

Он кивнул резко, будто отдал честь и развернулся к двери, но замер, не доходя:

— Я надеюсь, мое поведение не повлияет на ваше решение относительно будущего брачного предложения моего дяди? Я бы не хотел, чтобы он узнал обо всем, что случилось. Как бы там ни было, я не буду против видеть его счастливо женатым.

— Не волнуйтесь, наш конфликт остался в прошлом и на мое решение это совсем не повлияет, — кивнула я. Ну, да, мое решение не изменилось — как я не собиралась замуж за ректора, так и не собираюсь. — Так значит лорд-ректор не знает о случившемся?

Акриду хватило совести покраснеть:

— Нет... мне бы этого не хотелось... — еще и трус. Мальчишка, который боится родителей. Как я могла прежде этого не замечать? Образ прЫнца глаза застил, не иначе.