Стратегия. Командировка - Вадим Денисов

О каких конкурентах в ходе поиска и вывоза самолетных движков мы переживали? Да они тут в болт никому не уперлись!

Мы можем бесконечно удивляться, однако все закономерно.

В чем беда? Беда в том, что реально Сотниковых среди людей мало. Их было много в Интернете, в блогерном звездобольстве, в понтах и пустых обещаниях. А как дошло до дела — куда только все мудрые да красноречивые прогнозисты и футурологи подевались! Скурвились, спрятались сетевые воины и стратеги по многоэтажкам, замерли в страхе за спинками диванов… Тут же нужно не просто выйти во двор, а в уже другой двор, страшный, беспредельный, дикий.

Так что Сотниковы — супердефицит. Суперништяк.

Конечно, когда-то эта расслабуха должна закончиться.

Протухнут консервы, станут химическим ядом лекарства, взятые из аптек.

Износится одежда, сломаются машины — жизнь заставит что-то делать. Вопрос один: останутся ли к тому времени кадры, способные на это?

В Октябрьском не было ни души, это чувствуется сразу, даже осматривать не стали.

Здесь, как и в Горячем Ключе, взрывная волна прошла верхом, не причинив строениям повреждений, однако вид был тот еще. После взрыва краше бывает.

Если в селениях вдоль дороги мало жителей, то нет и ухода за магистралью — с какого перепугу администрация будет тратить на эту блажь остатки не откачанных в личный карман денег? Правда, надо признать, местами попадались участки постепенно разрушающейся асфальтированной трассы.

Дорога в меру ровна, хотя в дождь наверняка очень скользкая и грязная. Вскоре начались действительно хреновые для пузотерок с обрезанными пружинами участки. «Егерю» же хоть бы хны, для такой зверь-машины здесь чисто автобан, похоже, местные мифологемы завели старлея в блуд. Где-то дорога просела, но ехать можно даже на паркетнике.

— Знакомец рассказывал, что незадолго до катастрофы менты народ приезжий спецом заворачивали на Шаумян! Чтобы сюда не лезли. Щас же все умные стали, прям по навигатору с Хадыжей на Горячий Ключ хотели пройти! — возмущался дед. — В выходные дни до сотни машин единомоментно на участке ехало. Туристы!

Кутаис тоже вымирал.

Нет, меня эти брошенные домики просто ушибают! Гоблин тоже не выдержал.

— Сука, да если любой из них перенести на Платформу… Зажрались!

— Ты не путай, условия разные, — заметил я.

Чуприн, каждый раз с особым интересом прислушивающийся к нашим упоминаниям другого мира, свое вставить и сейчас не забыл:

— Я пока не совсем хорошо понимаю ваши слова, однако Михаил прав — нормальное жилье. Немного ремонта, и пользуйся! Во времена моей молодости иметь такой за счастье посчитали бы.

А ведь нормальный поселок был. Дома в зелени. И виды на предгорья красивые, своя автостанция есть, поликлиника, школа… Даже памятник какой-то успел заметить. Все бы хорошо, если бы не постоянные оползни, с которыми никто не может справиться, оттого и проблема с дорогой.

Вроде бы чувствуешь, что кто-то за тобой наблюдает из-за задернутых штор, но никто не вышел поинтересоваться новостями, никто не попросил подкинуть.

— Ну, где эти тихие местные? — спросил я у нашего проводника.

Тот пожал плечами:

— Сам не понимаю. Где-то прячутся…

Мы их встретили в хуторе Веселом. Через пять километров.

Григорий Петрович говорит, что участок от Кутаиса да поселка Кура-Транспортный практически весь некогда имел относительно неплохое асфальтовое покрытие, только после Кутаиса земля вечно плыла из-за рельефа и характера грунтов, в городке метров четыреста так вообще без следов асфальта, даже старого. Впрочем, его не было даже перед автостанцией возле школы. От Широкой балки почти до Хадыженска — чистая грунтовка, то и дело по обочинам стоит брошенная дорожная техника, часто все перекопано: незадолго до катастрофы дорожные службы затеяли ремонт полотна.

В разговорах неожиданно всплыло новое обстоятельство: оказывается, рядом есть небольшие месторождения — в шестидесятые и семидесятые Кутаис был центром добычи нефти, и жизнь тут кипела полным ходом!

Это способно изменить расклады, ведь странность местных жителей вполне может определяться не банальной травкой-веселухой, которую отныне каждый желающий может выращивать в своем огороде, а кустарной нефтедобычей с последующей перегонкой сырья в самоварах, с получением примитивного бензина.

Черт, если бы я знал об этом раньше, то трижды подумал бы, прежде чем сунуться на горячий маршрут. Вероятность связи местных с хадыженскими резко возрастает, топливо — это очень серьезный ресурс. Стратегический, за такой можно и повоевать.

— Вижу! — сказал Гоблин. — Пацан. Странный.

Мальчишка стоял возле остановки, на перекрестке с ответвлением в сторону поселка Кура-Цеце. Я тоже заметил, что странный. Охренеть, насколько странный!

Чернявый мальчишка лет двенадцати, вставший при виде машины с белого пластикового ящика, выглядел воинственно. Черная рубашка с закатанными рукавами. На ремне новеньких джинсов висел кавказский кинжал средних размеров. В руке — черный прямоугольник простенькой рации. Под мышкой на ремне — обрез горизонталки.

— Балкарец, — уверенно сказал Чуприн.

Ему видней, я бы не взялся определять с ходу.

— Сиди тут, слушай сканер, смотри назад с винтом, крикнешь.

Мы с Мишкой выскочили одновременно.

Пацан глядел на нас не то чтобы без испуга — спокойно и с откровенной наглостью. Я, не задерживаясь, сразу прошел мимо, к бетонному остову автобусной остановки. Мальчишка на секунду с удивлением проводил меня взглядом карих глаз — и тут же с прежней безмятежностью уставился на напарника.

Остановка пуста, поблизости никого не видно. Рядом с ним стоит пластиковая бутыль с водой, значит, смена долгая.

Гоблин, как он обычно и делает при встрече с детьми, подошел вплотную и присел на корточки. Я все слышал.

— Уши сюда! — молвило стандартное это борзое до предела дитя, в точности копируя интонации и манеру старших, которые его и воспитывают. С протяжкой и расстановочкой. — Нармально делай, нармально будет! Рассказываете, что везете, потом по десятке маслят с носа. Есть — есть, нет — нет, соскакивайте отсюда, понял? Жду недолго, я занят. Борзанете или замутите — останетесь голыми.

Падла, на нем уже и кровь лежит, точно говорю.

Ствола не сдергивает, кинжала не трогает, уверен в себе и банде на все сто.

После революции появлялись такие парнишки. Зарежут человека на улице — и бровь не дрогнет. Даже не за ништяк и не для понтов, а просто оттого, что не знает, чем заняться в эту минуту. Парочка лет — и из киндера вырастет настоящий монстр, справиться с которым в былом могли лишь редкие уникумы типа Макаренко. А сейчас кто потянет?

Гоблин слушал молча, пристально глядя в глаза верхушки айсберга.