Продавцы невозможного - Вадим Панов

Крюгер бросился вперед и… покатился, получив электрический разряд.

«День Сорок Два» стал самым черным в истории мировой финансовой системы…»

«The Financial Info»

Анклав: Франкфурт

Территория: Zwielichtsviertel

Клуб виртуальных игр «Эверест»

Кабинет Сорок Два покинул примерно через два часа после начала акции, когда закончил «свои» операции, добавив в копилку около двухсот пятидесяти миллионов. Выбрался, сжевал пару бутербродов, наблюдая за мониторами машинистов, выпил кофе да так и остался в зале. Наслаждаясь победой и восторженными взглядами, которые бросали на него нейкисты.

Он уже знал, что герой.

Он уже знал, что сегодня – «день Сорок Два».

Рубикон перейден.

А люди, долбящие сейчас по клавишам, или прорывающиеся сквозь защиту, или радостно подсчитывающие украденные деньги, – эти люди еще не понимают, что самое плохое только начинается. Что устроенная десантниками бойня покажется невинной шуткой на фоне тех кар, которые обрушатся на последователей Поэтессы завтра.

«Или мы идем к цели, или нет!»

– Сорок Два! Отовсюду поступают сообщения об остановках работ!

– Глобальный «стоп», – усмехнулась Красная. Крутанулась на стуле и расхохоталась: – Глобальный «стоп»! Мы только что отключили всю экономику!

Завтра она возродится. Машинисты вычистят из систем вредоносные программы, утроят меры безопасности, и колеса завертятся. Завтра по их следу пойдет вся полиция мира. Завтра. А сегодня в подвале «Эвереста» веселились те, кто остановил Землю.

– Сколько мы собрали?

– Пять миллиардов двести. Плюс-минус миллион.

– В таком случае пора закрываться на обед.

Кто-то не удержался, «выстрелил» шампанским. Кто-то забрался на стул и заорал. Возбужденная Роза наградила Сорок Два долгим поцелуем в губы. Кто-то тряс его за руку. Открылась еще одна бутылка.

– Мы сделали!

Сзади подошла Ева, нежно укусила в мочку уха.

– Я тоже тебя люблю, дорогая!

И услышал шепот:

– Мне только что сообщили о гибели Крюгера.

* * *

Анклав: Цюрих

Территория: Альпийская Поляна

«Замок Ван Глоссинга»

Ложка меда приятно выделяется в бочке дегтя запахом и цветом

– «День Сорок Два»! Вам нравится название?! Лично я просто в восторге! Я аплодирую стоя! Я… – Моратти яростно посмотрел на мониторы с угрюмыми физиономиями директоров. – Я в бешенстве, друзья мои! Почему никто из вас не узнал об акции заранее?

– Фанатики…

– Тысячи людей по всему миру готовились выступить сегодня! Тысячи! Почему среди них не оказалось наших осведомителей?

– Наемникам не говорили, что готовится нечто грандиозное, в курсе были исключительно фанатики, – холодно объяснил Кауфман. – Те, кто готов отдать за Сорок Два жизнь.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я ничего не знал об акции, – пожал плечами Мертвый. – У меня нет осведомителей в ближнем круге Сорок Два.

– У меня тоже, – добавил де ла Крус.

– И у меня, – поморщился Чжантин.

– Я предлагал раздавить dd в зародыше, но вы решили с ними поиграть, объяснить им правила.

Мертвый держался с едва ощутимым высокомерием: Анклав Москва практически не пострадал. Репутация спасла, ибо даже самые отмороженные фанаты сетевого террориста не рисковали дразнить Кауфмана, опасаясь жестокой мести. Мелкие взломы были, миллионов пятьдесят в общей сложности потеряно, но в целом Анклав пережил «день Сорок Два» спокойно.

– На что ты намекаешь?

– Я не намекаю, а вспоминаю.

– Начнешь писать мемуары, тогда и вспоминай.

Фраза прозвучала на грани оскорбления, однако Мертвый, к удивлению многих директоров, ее проглотил. И правильно: Моратти не в том настроении, чтобы ввязываться в перепалку.

– Как Станция?

– До нее не добрались.

– Уверен?

– Я не пускаю на Станцию подозрительные элементы и не заигрываю с окрестными ломщиками, – мягко ответил Кауфман и тут же показал зубы: – Надеюсь, я понятно выразился?

– Вполне.

Ник бросил на Мертвого злобный взгляд. Но и только. Не будешь же ругать подчиненного за то, что у него все ОК?

– Сорок Два считается порождением Анклавов, и сейчас верхолазы выслушивают от глав государств много неприятных вещей, – чуть спокойнее произнес Моратти, обращаясь ко всем директорам. – Уверен, в ближайшие дни нам скучать не придется…

Закончив совещание, Ник плеснул себе виски. «День Сорок Два!» Черт бы его побрал!» Залпом выпил полстакана, добавил и уселся в кресло.

«Ну что, dd, доигрались? Сегодня на вас будет объявлена большая охота…»

Моратти прекрасно понимал, чего именно потребуют от него взбешенные верхолазы. Знал, что минут через сорок ему устроят форменную выволочку, готовился, перебирая в уме подходящие случаю аргументы, и…

Незарегистрированный коммуникатор подал голос как раз в тот момент, когда Ник в третий раз наполнял стакан.

– Добрый день.

– Шутишь? Не знаешь, что творится в мире?

– Мне плевать на то, что творится в мире. Поставка будет через сутки. У вас все готово?

«Через сутки!» Проблемы Сорок Два разом ушли на второй план. Разъяренные верхолазы – тоже. Моратти широко улыбнулся:

– У меня все готово. Я ждал сигнала.

– Вы его получили.

* * *

Анклав: Москва

Транспортный Узел «Шереметьево»

Разбить можно любое сердце, даже каменное

– Что-нибудь еще, Петер? – угрюмо поинтересовался Папа Джезе.

Личный самолет архиепископа, роскошный «А-19х», уже заходил на посадку, а дела у секретаря не заканчивались. Попросил, скотина, «уделить пять минут после взлета», и вот, на тебе! И ведь не прогонишь подлеца – дела действительно важные.

– В заключение хочу сообщить, что пресса продолжает обсуждать ваш визит в Сингапур, – доложил Петер. – Вы правильно поступили, отправившись в Москву вскоре после Азии.

«Я не решил, я просто понял, что должен, в конце концов, сюда приехать».

В город, который он избегал три последних года.

Джезе разбирался с делами, полулежа в огромном кожаном кресле, вытянув длиннющие ноги и небрежно поигрывая четками. Красный фрак старинного покроя, красная шелковая сорочка, черные брюки – казалось, шутовской наряд, совершенно неестественный в современном мире. Однако Папа носил его с таким изяществом, что сомнения отступали – не шутовской, а необычный.