Продавцы невозможного - Вадим Панов

– Отец попросил Бобры кое-что доставить, – объяснила Пэт. – Меня они знают, так что говорить буду я. Ты – молчишь.

– С удовольствием, – кивнул Рус, решив обязательно проверить, на обратном пути, не Кауфман ли дремлет в будке?

При появлении Патриции бандиты дружно побросали сигареты на бетонный пол и подтянулись.

«Черт! Они нервничают!»

– Добрый день, господа.

– Слышал бы тебя какой-нибудь верхолаз, – расплылся в улыбке Тимоха. Петруха и Митроха промолчали. – «День Сорок Два» любой, только не добрый.

– Даже для вас?

– Плохо, когда клиенты на глазах нищают.

Помимо рэкета, торговли наркотиками и оружием, Бобры контролировали игорные дома и сутенеров доброй половины Болота, а потому печаль о финансовом положении пострадавших от тритонов Сорок Два людей прозвучала искренне.

– Наживут еще.

– Только на это и надеемся, – согласился старший Бобры, помолчал и деликатно осведомился: – Контракт считается выполненным?

Тимоха Бобры, не боящийся ни бога, ни черта громила, однажды выбросивший в окно облаченного в «саранчу» беза, спрашивал так, словно просился у строгой учительницы в уборную! Рус понимал, что любое проявление эмоций может закончиться для него плачевно – он, в конце концов, не сын Грязнова, а потому сдерживался изо всех сил, сохраняя на лице непроницаемое выражение.

– Да, спасибо.

– Очень хорошо.

Тимоха махнул рукой, Петруха с Митрохой распахнули ворота, и Лакри, который думал, что удивляться ему уже нечему, едва сдержал изумленное восклицание: в боксе стоял желтый «Ламборджини Ифрит».

– Все в полном порядке, – вытирая пот, сообщил Тимоха. – Можешь удостовериться.

– Твоя машина стоит у меня в подвале, – негромко проговорил Рус, когда они отъехали от гаража.

– Именно поэтому никто, кроме тебя, не удивится, увидев меня в желтом «Ифрите», – улыбнулась в ответ Патриция, направляя автомобиль на второй уровень Садового, там, согласно идущим на бортовой коммуникатор данным, было свободнее.

– До тех пор, пока не проверят коды.

– И даже после этого.

Лакри задумчиво посмотрел на девушку:

– Хочешь сказать, что эта машина идентифицируется точно как твоя?

– Один в один.

– И пройдет любую проверку?

– Ага.

– Докажи.

– Ты пристегнулся?

– Что?

В следующий миг «Ламборджини» прибавил так, что Руса вжало в кресло. Слева и справа раздались возмущенные сигналы клаксонов и, по всей видимости, брань. Владельцы мобилей матерились, провожая глазами желтую корму нахального спорткара.

– Сильно не разгонимся, – деловито сообщила Пэт, уверенно перебрасывая «Ифрит» из одного «просвета» в другой. – Устраивать аварию я не хочу, попробуем разозлить безов иначе…

– Зачем злить безов? – Рус не поспевал за мыслями девушки.

– Ты же хотел пройти проверку! – Еще один рывок, еще одна порция гудков. – Ага! То, что нужно!

Ярко-синий пикап, в «ящике» которого понуро сидели двое задержанных, как раз собрался занять освободившееся у тротуара место. Парковались безы неторопливо – кто посмеет помешать? – а потому успели затормозить, когда их «законное» место нагло занял резко остановившийся «Ифрит».

– Три, два, один… – пробормотала Пэт и опустила стекло. – Офицер? Душно сегодня, не правда ли?

В ответ получила многообещающий взгляд.

– Выйти из машины!

Правая ладонь на рукояти «дыродела», кобура, само собой, расстегнута. Напарник подошел с другой стороны и тоже не улыбается. Судя по всему, разозленные безы решили от души потоптаться на «подозреваемых».

– Выйти из машины!

– Я что-то нарушила? – с милой улыбкой осведомилась девушка, уверенно глядя на беза.

Вшитая в «балалайку» программа зафиксировала лицо «подозреваемой», провела сверку с базой данных, и… Пэт знала, что в левом углу напыленного на глаза беза наноэкрана уже появилось «окно» с информацией: «Патриция Грязнова. VIP-список».

– У вас нет чипа, – гораздо тише произнес офицер.

– Я не подключена.

– Могу я посмотреть ваши документы?

Вежливый тон давался ему с огромным трудом.

– Пожалуйста. – Пэт подала безу идентификационную карту. – Так что случилось?

Второй без уже просветил «Ламборджини» сканером, считал коды, кивнул.

– Все в порядке, госпожа Грязнова, – хмуро ответил офицер, возвращая карту. – Я просто хотел убедиться, что в столь дорогой машине действительно находится ее хозяйка. Мы ведь на Болоте, здесь неприятности поджидают на каждом шагу.

– Спасибо за заботу, офицер.

– И будьте осторожны на дороге, госпожа Грязнова. У вас агрессивная манера езды.

– Вы не первый, кто мне об этом говорит.

«Богатая сучка!»

Без взял под козырек:

– Счастливой дороги.

О том, что в личном ангаре Руса устроено «двойное дно», знали немногие: он сам, Кирилл, Таратута, Кимура, Пэт и Матильда. Еще строители, разумеется, но их подбирал Таратута, а значит, язык за зубами они держать умели. Казавшийся незыблемым главный стенд мог быстро, а главное – бесшумно, опуститься вниз, открывая доступ в обширный подвал, в котором можно было спрятать и куда большую, нежели «Ламборджини», машину. И не одну. На резонный вопрос Лакри: «Зачем?», Таратута ответил коротко: «У приличного человека должна быть кладовка» – и пообещал, что рано или поздно она принесет пользу.

И вот «рано или поздно» настало.

Когда «Ламборджини» въехал в ангар, Рус тщательно закрыл ворота и переставил машины: поднял настоящий «Ифрит» Патриции наверх, а в подвал переместил пригнанный «дубликат». Сам тоже остался внизу. Открыл банку холодного пива и мрачно поинтересовался:

– Для чего спектакль?

Торопиться с ответом Пэт не стала. Прошлась вдоль машины, рассеянно проведя ладонью по желтым изгибам, остановилась рядом с Лакри, взяла у него банку и сделала глоток.

– Как думаешь, сколько стоит наша новая красавица?

– Около трех миллионов. – Лакри вернул себе банку. – Плюс взятка, за которую сделали дубликаты кодов.

– Отец отдал за нее в десять раз больше, – усмехнулась Пэт. – За меньшую цену продавать не соглашались.

– Она желтая, но не из золота.

– Она редкая. Отец любит повторять, что занимается не антиквариатом, а редкостями.

Лакри сделал большой глоток пива, подумал и медленно произнес:

– Я люблю редкости.