Я, Чудо-юдо - Игорь Мерцалов

– Чуден-юден, сдавай себя! – приказал он опять, но уже совершенно испуганным голосом.

Я решил, что момент настал, поднял с земли ветку и швырнул в кусты слева. Халландцы не обманули моих ожиданий и дали залп. На несколько долгих секунд прогалину заволокло дымом.

Не всегда нужна магия, если хочешь стать невидимым…

Я действовал на вдохновении. Не раздумывая, вылетел из зарослей, нырнул в серо-белое облако пороховых газов, сцапал голландца и метнулся обратно. Пленник слабо пискнул и обвис, однако я на всякий случай зажал ему рот. Не к чести викингов будь сказано, они не сразу заметили отсутствие командира. Дым уже развеялся, а они все топтались на месте, грозя лесу наконечниками стрел и копий.

Но вот один, потом другой подали голоса. В потоке старонорвежского наречия проскакивало имя:

– Ван Дайк!

Голландец шевельнулся, я перехватил его поудобнее и углубился в чащу. Вскоре ко мне присоединились Рудя и Баюн.

– Ловко ты его!

– Как мыша!

Пленный задергался, я разжал ему рот и попросил:

– А ну-ка, поори нечеловеческим голосом.

Голландец вращал глазами и дрожал, однако из горла его вырывалась только какая-то хриплая икота.

– Перевести? – предложил кот.

– Не надо, – сказал я и оскалился, подтягивая перекошенную физиономию голландца поближе.

Это оказалось куда как убедительно. Истошный вопль сотряс округу.

– Будь добр, глянь, как там викинги реагируют, – попросил я кота.

Баюн нырнул в заросли и вскоре вернулся, поводя хвостом, словно пытаясь свить из него кольцо – что у него служило эквивалентом задумчивой улыбки.

– Ну что викинги?

– Не знаю. Нет там никаких викингов. Только ветки качаются.

– Это очень хорошо, – задумчиво произнес я. – Как думаешь, минут пять у нас есть?

– Конечно, – понимающе кивнул кот и вновь направился к прогалине. – Побеседуйте с ним, а я покараулю.

На фиг, не буду больше пленных допрашивать. Сплошная морока и нервотрепка, и страшно неприятно, когда тебя искренне считают способным на любую гадость.

Первым делом я обобрал пленника, сняв с него перевязь с пистолетами, сумку с порохом и пулями, нож, а также отцепив от пояса две нелепо болтавшиеся ручные гранаты – набитые порохом тонкостенные ядра с торчащими фитилями. После чего напустился:

– Кто командует захватом острова? Какова численность отрядов? Отвечай, какой приказ получил ты лично?

Бедняга мелко трясся и мычал что-то нечленораздельное.

– Не придуривайся, я слышал, ты по-русски неплохо шпаришь. Ну говори!

Опять без результата.

– Тебя как, сразу убить или предпочитаешь помучиться? – сменил я тон.

И зря так сделал. Юмора тут все равно никто не оценит (да и в качестве шутки фраза так себе, если честно). Голландец только затрясся сильнее, и в его бормотании я разобрал одно слово. В общем, и нетрудно было разобрать: «нет», кажется, в любом иноевропейском языке узнать можно.

– Что – «нет», дубина? Говори по-человечески!

– Ты неправильно делаешь, – заявил Рудя, отстраняя меня от пленника.

– А ты, значит, спец? – скептически хмыкнул я, однако уступил место. – Ну пожалуйста, мне не жалко.

Рудя и впрямь все делал иначе. Прежде всего он встал в позу, хоть картину рисуй, прокашлялся и заговорил как с трибуны:

– Жалкое ничтожество! Презренный червь! Не надейся, что мы станем марать об тебя благородную сталь и наши руки. Позор своей нации, ты недостоин даже того, чтобы мы утруждали себя взглядом в твою сторону…

Потом он перешел на немецкий, а может, и на голландский, тут различие, по-моему, непринципиальное, во всяком случае, для этого мира и этой эпохи. Впрочем, судя по интонации, содержание речи не особенно изменилось. Рудя вещал, с брезгливой презрительностью кривя губы и лишь изредка снисходя до болезненной полуулыбки, точно ему и впрямь было мучительно общаться со столь низменной тварью.

Ван Дайк искоса поглядывал на меня с явной опаской, но быстро отходил. Сизоватый оттенок лица сменился нормальной бледностью, глаза перестали казаться мутными стекляшками. Вот только не возникло у меня впечатления, что он всерьез проникся осознанием собственного ничтожества.

Ладно, по крайней мере он оправился достаточно, чтобы внятно говорить. Он даже перебил Рудю в середине какого-то особенно уничижительного периода.

Саксонец обернулся ко мне и сказал:

– Представляешь, этот жалкий смерд заявляет, будто является одним из самых богатых людей Брегена-ан-Зе! Как будто деньги могут составить хотя бы долю славы старинного герба. Да и не трудно ли поверить…

– Рудя, не отвлекайся, времени мало. Если кто-нибудь слышал выстрелы, сюда вот-вот нагрянут его приятели. Когда он уже заговорит?

– Сейчас! – заверил меня рыцарь и вновь обрушил на голландца поток презрения.

Пару раз он ткнул пальцем в герб на щите – ну, все ясно, можно не прислушиваться, вылавливая знакомые слова. Я уже разуверился в действенности Рудиной методы и обдумывал, пригрозить ли ван Дайку чем-нибудь исключительно мерзким или просто отвесить затрещину. Однако в рыцаре, похоже, всколыхнулась старая страсть к аристократическому самоутверждению.

Голландец между тем смелел на глазах и даже пытался вступать в пререкания. Рудя горячился и повышал голос.

Время уходило. Хотя Баюн по-прежнему высматривал возможную опасность, я против воли сам стал прислушиваться к лесным звукам, да так старательно, что почти убедил себя, будто мы находимся в кольце врагов. Нервы…

– Пушистые хвостики! Вы все еще возитесь? – раздалось рядом. Баюн, оставив пост, подбежал к нам и решительно оттеснил от пленника. Мы с Рудей попытались возразить в том смысле, что пленник нынче глуповатый пошел, но кот оборвал нас обоих жестким: – Брысь отсюда, душеведы! Слушай меня внимательно, ван Дайк. Вообще-то мы не любим убивать людей, если нас не вынуждают. Но ты своим упрямством сейчас вынудишь. Сам понимаешь: война, нервы… Тебе это надо? Нет? А что надо? По глазам вижу: все, что ты хочешь, – это уйти отсюда живым и невредимым. Так вот, давай договоримся, и задери меня псы, если я совру хоть словом. Я сейчас досчитаю до трех. Либо ты согласишься ответить на наши вопросы, и тогда, обещаю, уйдешь живым, либо нет, и тогда Чудо-юдо оторвет тебе голову. Все понял? Раз…

– Я отвечать, – кивнул голландец.

– Спрашивайте, – предложил нам кот. – Я переведу, если что. И ради всего святого, не тяните время.

Рудя смущенно отвернулся, словно что-то заинтересовало его в обступившей нас стене зелени.