Стальная петля - Роман Глушков

В общем, не прошло и полутора суток, как мы с компаньоном снова стояли там, откуда стартовал каскад наших злоключений в Сосновом Бору. Возвратились, так сказать, на исходную. Само собой, что мы приперлись в Андерсенград не просто так, а по наводке Жорика. После предпринятой мной в одиночку охоты за Граалем, завершившейся для меня сокрушительным фиаско и сломанной ногой, пришлось опять вручить все карты в руки инициатору этой авантюры и покорно следовать его указаниям.

Я по-прежнему не доверял брату Георгию. И считал, что он, еще толком не очухавшись, привел меня сюда лишь затем, чтобы освежить себе память и начать поиски Грааля с точки отсчета. Жорик, в свою очередь, не доверял дракону и откровенно его побаивался. Но поскольку даже я – человек, который знал этого биомеха, образно говоря, с его промасленных заводских «пеленок», – ныне вздрагивал при любом его резком движении, то и драконобоязнь Дюймового была совершенно естественной реакцией.

Доверял ли нам «шестнадцатый», неведомо, но страх перед нами он точно не испытывал. И я ни на миг не забывал, что наша дружба с драконом есть результат его программного сбоя, являющего собой, вероятно, негативный побочный эффект общения с мнемотехником. Как скоро хозяева Марги устранят поломку? И, главное, успеем ли мы понять, когда это произойдет, прежде чем избавленный от неподобающих мыслей биомех оторвет нам головы? Я надеялся, что, пока Узел не призовет его к себе для «мозговой перезагрузки», наш с Жориком спаситель не причинит нам вреда.

Хотя, конечно, все мои прогнозы писались на воде вилами, и риск, которому мы себя подвергали, был весьма велик. Как, впрочем, была велика и оказанная нам драконом помощь. Так что одно сполна искупалось другим. Мы остались в живых и продолжали поиски Грааля лишь благодаря самоотверженности «шестнадцатого», и он, при всем нашем к нему недоверии, заслужил и наше уважение. Причем немалое…

– …Я не люблю вспоминать эту историю, – признался Жорик, когда мы с ним, оставив биомеха в овраге, двинули к Андерсенграду. – Но раз вы настаиваете… Погодите-ка: а откуда вы сами-то узнали про Гефера? Ведь я вроде бы никогда при вас о нем не упоминал!

– Болтать меньше надо, когда в кому впадаешь, – ответил я, после чего справедливости ради все же поправился: – Не сказать, конечно, что ты бредил без умолку, но несколько важных слов все же проронил. Вернее, их было три: Грааль, крест и Гефер. Сам понимаешь, что последнее слово меня очень заинтриговало. Особенно после того, как схватившие тебя праведники и папаша этого самого Гефера так бурно отреагировали на твой бред.

– Во-о-он оно, значит, как! – протянул компаньон. – А я что, и про крест заикался? Вот дурак!

– Заикался, – подтвердил я. И, заметив, как при упоминании этого, казалось бы, самого малозначительного из трех вышеупомянутых слов Жорика охватило волнение, поинтересовался в ответ: – А в чем дело? Почему именно крест, а не Гефер тебя вдруг так обеспокоил?

– Потерпите еще немного, Геннадий Валерьич, – попросил Жорик. – Скоро сами все узнаете, я вам обещаю… А с Гефером у нас не слишком красивая история получилась. Пару месяцев назад все это произошло. Мы тогда с братом Ипатом и его командой в Чернобыле торчали, выжидали удачный момент, чтобы в Казантип вернуться. В тот день у тамошнего «тамбура» шибко неспокойно было, наверное, еще хуже, чем позавчера у московского. Сидели мы, можно сказать, без дела, от скуки маялись, вот я и решил до ближайших развалин тихонько прошвырнуться, посмотреть, нельзя ли там чем-нибудь поживиться. За два дня до этого как раз пульсация случилась, ну я и подумал, что бродяги в округе еще не все добро успели собрать, а значит, наверняка и на нашу долю что-нибудь осталось. Ипат не возражал и отпустил меня на полчаса – чем черт не шутит, а вдруг мне и впрямь повезет?.. Короче, в тех руинах мы с Гефером и столкнулись. Прямо нос к носу. Этот сопляк тоже к «тамбуру» подбирался, но нас не заметил. А когда я на него из-за угла случайно налетел, он хотел было удрать, но споткнулся и упал. Ну а я не будь дураком мигом накинулся на него и ствол ко лбу приставил. Смотрю: доспехи у пленника сектантские, и потому хочешь не хочешь, а придется его грохнуть. Так, мол, и так, говорю, извини, пацан, пускай у тебя еще молоко на губах не обсохло, но раз ты не на нашей стороне, значит, и разговор у нас с тобой будет короткий. А он вдруг взял и заплакал. Жалобно, прямо как девчонка. И о пощаде начал молить. «Не стреляйте, – говорит, – пожалуйста! Ради всего святого, отпустите! А я, Христом Богом клянусь, вам такую тайну открою, что вы потом меня век за это благодарить будете!» Представляете себе картину: распустивший нюни праведник?.. Вот и я малость растерялся и вместо того, чтобы пристрелить засранца, решил его сначала выслушать…

– Занятно. Что ж, теперь понимаю, как тебе удалось завладеть этим секретом в обход Ипата, – пробурчал я, однако в искренности Дюймового не усомнился. Судя по его неохотному тону, компаньон действительно не горел желанием вспоминать эту историю, и я был почти уверен, что знаю, чем она закончится. Но удостовериться в своей правоте все-таки не преминул. – И что же случилось потом? Пацан раскрыл тебе душу в обмен на пощаду, а ты не сдержал данное ему слово?

– Я бы его сдержал, Богом клянусь! – вспыхнул явно задетый за живое Жорик. – Просто этот Гефер… он сам виноват в том, что мне пришлось в него стрелять! Даже не знаю, что на него вдруг нашло: то ли он вдруг испугался и пожалел, что выдал мне тайник с Граалем, то ли просто не поверил моему обещанию – кто теперь разберет? Я всего на миг отвернулся, а праведник схватил камень и ка-а-ак заедет им мне по голове! Благо, по шлему попал, а не по лицу, так что я лишь назад отлетел. Оружие не выронил и на ноги почти сразу вскочил, но поздно. Гляжу – а Гефер уже к «тамбуру» со всех ног чешет. И ведь добежал бы, точно вам говорю! Вся нечисть в эту минуту куда-то на другую сторону вихря дружно шарахнулась. Но до него праведнику было еще далеко, а «шторм» вот он – у меня в руках и на боевом взводе стоит… Вам когда-нибудь приходилось убивать в спину?

– Ты бы еще, друг сердешный, спросил бродячего кота о том, ловил ли он воробьев! Да я, почитай, у каждого второго из тех, кого мне здесь довелось прикончить, лица не видел! – кисло усмехнулся я, припомнив ненароком и коварно убиенного мной пять лет назад аспиранта-шантажиста Кукуева, и вчерашнего дозорного сектанта, чей труп, видимо, все еще лежал на крыше церкви.

– А я вот до Гефера еще ни с кем так подло не поступал, – сказал Дюймовый. – И до сих пор не могу забыть, как он тогда упал. Молча, даже не вскрикнул. Лишь руками взмахнул, и все. Бежал – был еще жив и надеялся, что выживет. А через мгновение – бац! – лежит, и уже мертвый. Он, наверное, даже боль почувствовать не успел… Глупая смерть.

– Вполне обычная для здешних мест. Причем далеко не самая плохая, – заметил я в утешение помрачневшему компаньону. – Можно сказать, что Гефер еще счастливо отделался. Нарвись он тогда впопыхах у «тамбура» на бота или химеру, те его гораздо худшим способом умертвили бы… Ладно, давай забудем про пацана. Это его родной отец за собой в Зону притащил, вот пусть он теперь локти и кусает… Итак, завладел ты Геферовым секретом, вернулся к Ипату и что дальше?