Поцелуй смерти - Лорел Гамильтон

Пока я шла к нему, охранники тихо испарились – теперь это была моя проблема. Да, черт побери, не только теперь – всегда. Из-за ревности Ашера с Дьяволом встречалась только я, так что теперь это так и было – только он и я. Я быстро помолилась, прося о мудрости, потому что не знала, что сказать, но мне известно, что иногда не важно, что ты скажешь, а важно, что ты хочешь что-то сказать, что просто ты здесь.

Я подошла к нему и тронула шелк его волос. Дьявол судорожно, прерывисто вздохнул, поднял голову. Мелькнуло залитое слезами лицо, моргнули глаза, где янтарно-коричневый ободок вокруг зрачка был окружен светло-голубым ярким кольцом, и Дьявол обхватил меня за бедра, притянул к себе, ткнулся всем телом в раздвинутые колени, почти обернул меня вокруг себя, насколько мог. В сидячем положении его голова доставала мне выше пупка. Вдруг я почувствовала, какая я маленькая.

Поглаживая его волосы, я приговаривала:

– Ничего, Дьявол, ничего.

Он замотал головой, вытирая лицо о мою футболку, и сумел сказать хриплым от слез голосом:

– Совсем не ничего. Еще как чего.

– Ашер уедет только на месяц, а потом вернется.

– Я его люблю, Анита. Люблю по-настоящему.

– Это же прекрасно, Дьявол.

– Никогда раньше не был влюблен.

Я наклонилась над ним, обняла его, потому что в первый раз это бывает невероятно больно.

– Это прекрасно и страшно, правда? – спросила я.

Он обернулся ко мне, и я шагнула назад, чтобы нам смотреть друг на друга.

– Да. Потому что он и прекрасен, и страшен.

– Вот да, – кивнула я. – Прекрасен и страшен – это именно о нем.

– Если бы он тебя услышал, решил бы, что ты про шрамы.

Я погладила Дьявола по щеке, пальцами по контуру лица.

– Я ему предлагала попытаться исправить эти шрамы. Он отказался.

– Он боится.

– Я знаю. Мне пришлось бы срезать приличный кусок кожи, сделать новую рану и проверить, смогу ли я залечить ее сексуальной энергией. Если не получится, ничего другого делать не будем.

– Он боится снова приобрести идеальную красоту.

– Почему? – удивилась я.

Он пожал мощными плечами, мышцы шевельнулись на руках, обнимающих мои ноги, колени уперлись ему в грудь. Я бы упала, если бы он меня не держал. Я обняла его за шею и за плечи, а он просунул голову между моими грудями.

– Я пришла тебя утешать, – рассмеялась я.

Он потерся лицом о груди:

– Вот это утешительно.

Я посмотрела на него, прищурившись:

– Это ты так хочешь сказать, чтобы я на эту тему не говорила?

Он потыкался лицом, пока не нащупал сосок, потом стал тереть его губами, пока не почувствовал, что я на его прикосновение реагирую.

– Нет, я так хочу сказать, что давно уже не трогал груди, и мне девушек не хватает. Я его действительно люблю, Анита, вот правда, но если он хочет, чтобы я бросил всех, кроме него, то для этого я его люблю недостаточно.

Он снова начал легко поглаживать мне сосок губами.

У меня запрыгал пульс на шее, тело начинало реагировать на прикосновение.

– Любовь побеждает не все, – сказала я.

– И глупо думать, что все? – спросил он.

– Нет, не глупо. Есть люди, для которых одного достаточно, а вот для тебя… – Он продолжал тереться лицом. – Я не знаю никого другого, такого бисексуального. – Он лизнул мне сосок через футболку – длинным движением языка. У меня в голосе появилось придыхание. – У тебя и правда нет предпочтений – мужчина или женщина, тебе важна личность. – Он широко раскрыл рот, захватил столько моей груди, сколько влезло. У меня пульс бился так, что мешал говорить. – Таким, как ты, нужно и то, и другое, без этого плохо. – Его зубы стали давить, медленно, пока давить, не кусать. – Я так понимаю, что ты больше не хочешь разговаривать.

Голос у меня звучал придушенно.

Он, не выпуская грудь из зубов, мотнул головой.

– В спальню? – предложила я.

Он снова мотнул головой, чуть сильнее дернув мне грудь, и я не могла не закрыть глаза на мгновение.

– Здесь?

Он кивнул, прикусив мне грудь, и тихо зарычал.

– Боже мой, Дьявол! – выдохнула я.

Он усмехнулся, не разжимая зубов, а в глазах у него читалась смесь озорства, желания и его собственного характера. Дьявол – он Дьявол и есть, и кличку свою заработал честно. Я задрожала, а он стал теребить мне грудь, теребить, пока я не выкрикнула его имя.