Жестко и быстро - Владимир Пекальчук

Ну а потом ко мне в гости предсказуемо наведался министр обороны, для столь же предсказуемой беседы. Интересовало его и то, как я смог пробить щит мага, и то, как выстоял под тремя ударами, каждый из которых должен был швырнуть меня через весь зал.

— Два момента, господин министр, — сказал я ему. — Первый — я аквилонский дворянин, которому предлагалось все, включая главенство в собственном Доме, в обмен на обучение имперских псов. Из того, что я здесь, в стране, у которой нет соглашения об экстрадиции с Аквилонией, вы можете сделать два вывода: что я отказался и сбежал и что вам нечего мне предложить. Я учу только тех, кого считаю правильным учить, и это вне обсуждений.

— А второй? — спросил он.

— Базовые навыки, достаточные для обороны от преступника, нарабатываются в течение месяцев. Мастерство, которое позволит в одиночку разогнать толпу бунтовщиков, нужно усердно оттачивать несколько лет. Но чтобы слабосильная «единичка» на равных дралась с магами четвертого-пятого уровней — надо посвятить моему искусству всю свою жизнь. Ваша мечта о легионе магоубийц несбыточна, ведь солдата можно научить технике, но не пути. А мое искусство так и называется — «путь пустой руки». Это путь длиною в жизнь, и пройти его по приказу невозможно.

— Постойте, вам же самому и восемнадцати нет!

Я тяжело вздохнул.

— У меня есть свой маленький секрет, который я вам не расскажу, вы бы все равно не поверили. Я в некотором роде уникум. Мои результаты вполне достижимы, но обычный человек должен потратить много сил, одолеть множество своих недостатков — и только потом у него появятся шансы в бою с магом.

После этого разговора меня оставили в покое, и я начал чувствовать себя идиотом: а может, мне стоило вот так поговорить и с пфальцграфом и он тоже отвязался бы от меня? Впрочем, после боя кулаками не машут.

Правда, мне все же пришлось пойти на уступку: меня записали в специальное подразделение телохранителей, но это было даже хорошо. Жалованье положили приличное, а исполнять свои обязанности пока пришлось только однажды, на переговорах со свартальвами.

Там специфика такая, что у свартальвов ранг и положение напрямую зависят от волшебной силы и мастерства. Хоть семи пядей во лбу будь, но, если нет высокого уровня, ничего лучше должности советника не светит. И принять на переговорах делегацию темных альвов — все равно что впустить в столицу отборное подразделение магов. Потому охрана неизменно нужна очень хорошая, не столько из опасений реальной агрессии, сколько для того, чтобы кортанский император — к слову, должность, аналогичная обычному императору, но временная и выборная — мог говорить с оппонентами как равный с равными, без страха перед их силой. Так что я там был вполне уместен.

И так вышло, что на этих переговорах я повстречал К’арлинда. Мой бывший учитель щеголял в мундире с регалиями офицера довольно высокого ранга, насколько я разобрался в знаках отличия их армии.

— Вижу, у тебя дела на лад пошли, — сказал я ему.

— Угу, — кивнул он, — двадцать девять лет среди вас обеспечили мне место эксперта по части вашего образа мышления психики и так далее. Непыльная работенка, да еще и звание не по рангу. Считай, что выше головы прыгнул. А ты, четвертинка, какими судьбами тут? Помощник, референт или кто?

Я широко и искренне улыбаюсь.

— Нет, я тут охранник.

— Без ружья и меча?

Улыбаюсь еще шире:

— Мне не нужно оружие, чтобы убить мага. Благодаря твоей науке в том числе, учитель. Что ты скажешь, если узнаешь, что я одолевал в поединке магов четвертого и пятого уровней?

Он удивленно приподнял уши, как это делают альвы.

— Пожалуй, ты чрезвычайно талантливый ученик, четвертинка единички.

Затем он отправился дальше, а я крикнул ему вдогонку:

— И это, сделай одолжение. Передай моей матери, что ее подарок сослужил мне добрую службу.

— Передам, — кивнул К’арлинд.

Три года спустя я скопил достаточно, чтобы открыть свое собственное додзё. Точнее, открыть я мог давно, но я решил, что не просто открою, но и построю, что это будет самое настоящее додзё. С оградой, садом, прудом, с привычной глазу архитектурой — все так, как мило моей душе.

Место я выбрал в пригороде Гиаты, в тихом районе, населенном средним классом. Конечно, все это — и стройка диковинного здания, и переезд высококлассного инструктора, который учил всю городскую полицию, поколачивал магов и в девятнадцать лет уже имеет продолжающих его дело учеников — не осталось незамеченным для пригорода и местных репортеров. Я дал пару интервью, которые послужили мне в некотором роде рекламой и сыграли определенную роль на первом этапе.

При этом мне пришлось объяснить значение слова «додзё», и я представил его как название школы, где преподается «путь пустой руки».

Один из репортеров оказался настолько ушлым, что докопался до моего прошлого в Аквилонии, поехал туда и привез сенсационный материал. Достоянием кортанской публики стали и мои приключения в пустыне смерти, и разборки со службой безопасности Ковачей, и даже тот факт, что я три дня разыскивался за вооруженный разбой и уничтожение государственного имущества, чего я не знал, но о чем догадывался. Правда, всего три дня спустя дело закрыли: церковники были вынуждены либо признать, что настоятель одного из храмов виновен в убийстве и не прошел испытание Божьим судом, либо согласиться, что Божий суд — чепуха. А потому, видимо, постарались дело закрыть и обвинения с меня снять.

Из-за этого я имел еще одну встречу с церковниками, на этот раз кортанскими, следующими несколько иной идеологии, но в целом признающими того же господа.

Все их расспросы я пресек на корню:

— Прошу меня простить, господа, но вас это не касается. Это дело сугубо мое и всеведущего.

Ну а к моему додзё потянулись первые желающие постигать таинственный путь, позволяющий единичкам выписывать люлей магам высоких уровней, и их было довольно много, потому я поступил, как когда-то поступали старые окинавские мастера: назначил вступительное испытание. Каждый желающий должен был три дня с рассвета и до заката простоять у ворот додзё. Я запретил есть, пить, говорить, отлучаться, садиться или опираться на ограду. Для подростков с двенадцати лет — один день.

Несмотря на такие жесткие меры, я набрал две взрослые группы и одну подростковую, а также одну коммерческую, с очень высокой платой, но без испытаний. Это позволило мне принять нескольких учеников из бедных семей, в которых я увидел достаточный потенциал, чтобы потратить на них свое время.

Дела мои, и без того постепенно, но стабильно растущие, пошли в гору еще круче, так что я смог больше времени отдавать моему искусству, и в этой области проделал кое-какую работенку, более комплексно объединив карате и технику пустотного щита и создав три разных ката для этой цели.

Еще год спустя произошел инцидент, в котором мой ученик, единичка, как и я, поставил на место наглого отпрыска знатного рода, мага огня третьего уровня. В Кортании маги не являются дворянами по умолчанию, однако тут практикуются дуэли, при этом сторона, отказавшаяся принять вызов, обязана принести оппоненту унизительные извинения. И когда внезапно единичка приняла вызов и победила на дуэли голыми руками — это было подобно взрыву бомбы. Лучшей рекламы я себе придумать не мог, а «путь пустой руки» сразу стал сенсацией.