Огненный трон - Рик Риордан

Скопище туристов и торговцев способно испортить любое впечатление. Где бы вы ни оказались: на нью-йоркской Таймс-сквер, лондонской Пикадилли-серкус или в развалинах римского Колизея, – везде вы увидите одну и ту же картину. Снующие торговцы, которые стремятся осчастливить всех своими дешевыми футболками и безделушками. И конечно же, орды потеющих туристов с их стремлением нащелкать как можно больше снимков. Возле пирамид вы увидите ту же картину. Разве что толпы погуще и торговцы поназойливее. Пожалуй, значительно назойливее. Они знают множество английских слов, однако короткое слово «нет» в их словаре отсутствует.

Пока мы протискивались между туристами, торговцы пытались продать нам три экскурсии на верблюдах, дюжину футболок и немыслимое число амулетов. («Специальная цена!», «Древняя магия!») Чего вам никогда не предложат ни в Риме, ни в Лондоне – так это «настоящие мумии». Нам их предложили целых одиннадцать штук. Скорее всего, «настоящие мумии» были сделаны в Китае.

Я спросил Беса, нельзя ли разогнать эти толпы, но гном только засмеялся.

– Незачем тратить силы, малыш. Туристы были здесь во все века. Я сделаю так, что они нас не заметят. Нас вообще никто не заметит.

По периметру Великой пирамиды стояли охранники, но они даже не взглянули в нашу сторону. Возможно, Бес сделал нас невидимыми. А может, они были тайными приверженцами бога гномов. Зато я хорошо понял, почему запрещено взбираться на пирамиды. Это тяжелое и опасное занятие. Высота Великой пирамиды – около четырехсот пятидесяти футов. Ее грани не предназначены для подъема вверх. Пока мы карабкались, я дважды чуть не сорвался. Уолт вывихнул лодыжку. Некоторые каменные блоки шатались и крошились у нас под ногами. Иногда расстояние между «ступенями» достигало пяти футов, и нам приходилось втаскивать друг друга. Минут через двадцать, взмокнув от солнца и напряжения, мы достигли вершины. К востоку тянулась сплошная стена смога, заслонявшая Каир, а с западной стороны можно было любоваться заходящим солнцем. Стены пирамиды и окружающее пространство окрасились в густые красные и малиновые тона.

Я попытался представить, как все это выглядело пять тысяч лет назад, когда пирамида считалась новостройкой. Может, фараон Хуфу стоял на вершине собственной гробницы и любовался просторами империи? Вряд ли. Будет вам фараон карабкаться по опасным стенам!

Сейди поставила сумку на ближайший выступ.

– Бес, следи за обстановкой. Уолт, помоги мне открыть портал.

Зия взяла меня за руку. От неожиданности я едва не покатился вниз.

– Мы можем поговорить? – спросила она.

Зия спустилась чуть ниже. У меня стучало сердце и пульс бился в висках. Я лишь кивнул и последовал за ней, изо всех сил стараясь не выглядеть идиотом.

Зия смотрела на пустыню. Ее лицо, как и все вокруг, было багрово-красным.

– Картер, пойми, я благодарна тебе за то, что ты нашел и разбудил меня. Я знаю: твое сердце было в правильном месте.

Сейчас мое сердце вовсе не было в правильном месте. Оно шмыгнуло куда-то в кишечник.

– Но… – промямлил я, зная, что за таким предисловием обязательно последует какое-то «но».

Она обхватила руками плечи.

– Мне нужно время. Для меня это очень странно. Возможно, когда-нибудь мы… станем ближе, но не сейчас.

– Тебе нужно время, – прерывающимся голосом повторил я. – При условии, что сегодня вечером мы все не погибнем.

Ее глаза были янтарно-желтыми. Может, такой цвет видела букашка, прилипая к куску смолы, которому предстояло стать янтарем? Вдруг букашка успевала подумать: «Какая неописуемая красота»?

– Я буду изо всех сил защищать ваш дом, – сказала Зия. – А ты… обещай мне: если понадобится сделать выбор, ты послушаешься голоса своего сердца, а не станешь подчиняться воле богов.

– Обещаю, – сказал я, хотя и сомневался в себе.

В голове и сейчас звучал голос Гора, убеждающий меня стать фараоном. Мне хотелось сказать Зие что-нибудь еще. Может, даже рассказать о своих чувствах, но моя глотка выдала лишь:

– Угу.

Зия сухо улыбнулась.

– Сейди права. Ты… как же она сказала? Ты подкупающе неуклюж.

– Потрясающе. Спасибо.

Над нами мелькнула вспышка. Портал открылся. В отличие от большинства порталов здесь не было клубящихся песчаных вихрей. Проем сиял пурпурным светом. Вход в Дуат.

– Это наш, – сказала мне Сейди. – Пошли?

– Будь осторожен, – шепнула Зия.

– Угу, – снова пробурчал я. – С осторожностью у меня не очень. Но… постараюсь.

Пока я поднимался к порталу, Сейди успела обнять Уолта и что-то шепнуть ему на ухо. Уолт важно кивнул и добавил:

– Обязательно.

Я не успел спросить, о чем они шептались, как Сейди уже обратилась к Бесу:

– Готов?

– Я присоединюсь к вам, – пообещал гном. – Вот только провожу Уолта с Зией. А вас я буду ждать на реке Ночи, в четвертой области.

– Что это за область такая? – спросил я.

– Увидите, – лаконично ответил Бес. – Двигаем!

Я успел еще раз взглянуть на Зию. Внутри шевельнулась противная мысль: «Не в последний ли раз?» А потом мы с Сейди вошли в пурпурный проход и очутились в Дуате.

Дуат – странное место.

[Сейди сейчас назвала меня Капитаном Очевидность[8]. Ну и пусть. Если к пирамидам вы можете съездить, то не факт, что каждый желающий побывать в Дуате туда попадет. Поэтому рассказываю как можно подробнее.]

Потоки мира духов взаимодействуют с вашими мыслями, переносят вас в разные места и стараются, чтобы окружающий мир совпадал с вашими знаниями. Естественно, мы попали в совсем иную реальность, но она напоминала Лондон в районе пристани возле дома наших бабушки и деда.

– Это жестоко, – тихо сказала Сейди.

Я ее понимал. Сестре было тяжело вернуться в Лондон после катастрофического (иначе не назовешь) празднования дня рождения. И наше первое путешествие в Бруклин накануне Рождества тоже началось отсюда. Вместе с Амосом мы тогда спустились к пристани и сели в его магическую лодку. Помню, я горевал по отцу, злился на стариков, с легкостью отдавших нас дяде, практически чужому для меня. Но больше всего я боялся плавания в неизвестность. Сейчас все это опять нахлынуло на меня – чувства, которые совсем не хотелось переживать снова.

Реку окутывал туман. За его стеной лондонские огни сливались в странное и, я бы сказал, зловещее свечение. Панорама Лондона не была застывшей: силуэты зданий двигались, появлялись и исчезали, как будто искали себе места поудобнее.

У самой воды туман рассеивался.